Этот вечер, тихий и единственный,
Как последняя весна, —
Помоги ж моей тоске таинственной.
Примиряющая тишина!
11/ X, 1923
«Я не умею жить. Года идут…»
Я не умею жить. Года идут,
И страшно мне душевное молчанье.
Крылатая мечта пустых минут
Мне кажется несбыточным желаньем.
Мне делать нечего. Ленивый час
Проходит, как тоскующая вечность.
И ощутила я не в первый раз
Во всём бессмысленность и бесконечность.
Хочу себе представить жизнь мою —
И вижу в даль бегущие мгновенья,
Глухих желаний робкую струю,
Бездействие, тоску и отвращенье.
Дни, как лазурь, бездонны и пусты,
И жизнь умрёт в бессмысленном страданье,
Как умерли осенние цветы,
Как умирают чувства и желанья.
А вечер так же будет свят и тих,
И ночь такой же будет многозвучной…
Мне кажется, что некуда идти,
И я сама не знаю, что мне нужно.
11/ X, 1923
***
I. «Я свою жизнь разлюбила…»
Я свою жизнь разлюбила,
Мечта не придёт назад…
С какой я тревогой ловила
Ваш тёмно-синий взгляд!
Не знаю: любила ли крепко
Или ненавидела вас —
Только злоба в обиде цепкой,
Кажется, навсегда пронеслась.
Моя мысль уже неслась к Парижу,
А кругом такая тоска,
И я никогда не увижу
Синего воротника.
II. «Нет у меня ничего…»
Нет у меня ничего,
Ни песен, ни доброго слова.
Я разлюбила его,
Но снова любить готова.
Страшно и жутко мне,
Опять брожу, как в дурмане,
И стало ещё больней
Теперь его невниманье.
3/ IX, 1923
«Мне в тридцать пятом номере «Звена»…»
Мне в тридцать пятом номере «Звена»,
Вчера полученного нами,
В глаза страница бросилась одна
С моими робкими стихами.
Я в первый раз прочла свои слова
И ощутила горькую утрату:
Зачем, зачем другим я отдала,
Что мне одной лишь было надо?
6/ X, 1923
«Каждый день кончается болью…»
Каждый день кончается болью,
Странной хандрой и скукой,
Думой о синеглазом Коле,
И о вечной горькой разлуке.
И о том, что меня не любил он,
Иль его не смогла удержать я,
Или время переменило
Его долгое рукопожатье.
Теперь он уехал в Париж,
Или уедет скоро.
Во мне уже мёртвая тишь,
Я только боюсь разговоров.
Не хочу рассуждений о нём,
Не хочу, чтоб его упрекали…
А шумное время потом
Загладит мои печали.
6/ X, 1923
Октябрьское утро («Ни дождя, ни ветра, ни тумана…»)
Ни дождя, ни ветра, ни тумана,
Утро — будто личико ребёнка,
Лишь жужжание аэроплана
Тонкий воздух прорезает звонко.
Озеро спокойно и красиво,
Очертанья гор — ясней и ярче,
В бухте, на дредноуте массивном
Даже виден пёстрый флаг на мачте.
Катера бесшумно прорезают
Голубые, шёлковые воды,
Под сияющими небесами,
Как игрушечные, пароходы.
Что-то в ярком небе пробудилось,
Облако плывёт, как белый лебедь…
И не знаешь, что в чём отразилось —
Небо в море или море в небе.
Воздух ясен и прозрачно-тонок,
Море отливает бирюзою,
И покрылись выжженные склоны
Первой зеленеющей травою.
12/ X, 1923
«Набрела на тихий, белый скит…»
Набрела на тихий, белый скит,
На покой нежданно набрела.
Как виденья гаснущей тоски,
В небе рисовались купола.