20/ X, 1923
«Опять мне грустно и опять мне жаль…»
Опять мне грустно и опять мне жаль
Каких-то дней затерянные миги.
Красивая, бессильная печаль
Блуждает на листах раскрытой книги.
Я закрываю медленно глаза,
Мне стало душно, стало как-то тесно,
В полубреду я слышу голоса:
То плачет ветер, плачут чьи-то песни.
Мне скучно и мучительно одной,
В глухой, ещё не названной тревоге.
Я открываю дверь и под луной
Сверкают ярко белые дороги.
Упал прозрачно-тонкий свет луны
На белые облупленные стены,
А на столе — печальны и нежны,
Красиво увядают цикломены.
Неясная, нетронутая грусть
Упала на недвижные ресницы.
Я тихо повторяла наизусть
Стихов любимых быстрые страницы.
Передо мной раскрытая тетрадь…
А за стеной тоскливо плачет ветер.
Закрыв глаза, я молча стала ждать,
Чего-то ждать, во что-то тайно верить.
21/ X, 1923
«Я хочу быть мечтою…»
Я хочу быть мечтою,
Быть одной в целом свете,
Загореться с зарёю
И с зарёй догореть.
Быть мгновенною грёзой,
Быть свободной, как ветер.
На заре бледно-розовой
Не желать и не верить.
Но, сверкнув неумело,
Вдруг померкнули крылья.
И во мглу отлетела я,
В тихий омут бессилья!
И коснулась случайно
Солнце синего платья…
Не жалей, что нечаянно
Я сгорела в закате.
23/ X, 1923
«Из былей, небылиц и снов…»
Из былей, небылиц и снов
Вечер сплетал игру,
И были тусклы и темны
Свечи в сумраке окна,
Звучала ночь, звучала даль,
Тучи таяли, как сны.
Плеча коснулся моего
Луч, скользящий на стене.
25/ X, 1923
«Было, пело, уходило…»
Было, пело, уходило
В золотом полубреду.
Что-то тихо и уныло
Уплывало в пустоту.
Солнце, солнце, луч заката
Над недвижной дымкой гор…
Вечер тихий и крылатый
Крылья в небе распростёр.
Было, билось, отцветало,
За моей стеной молчит…
Солнце в небе разбросало
Ярко-красные лучи.
Солнце, небо, луч игривый,
Ускользающий во тьму.
Сердце тихо, боязливо
Повинуется уму.
Ум какой-то цепью сдавлен,
Сонно шевелится мгла…
Сквозь притворенные ставни
Ночь пришла и унесла…
26/ X, 1923
Мамочке («Смотри на закатные полосы…»)
Смотри на закатные полосы,
На землю в красной пыли.
Смотри, как колеблет волосы
Ветер чуждой земли.
Как сосны вершинами хвойными
Колышут вихри лучей,
Смотри, как лучи беспокойные
Горят на твоём плече.
В недвижном седеющем воздухе
Закат разлил красоту.
Смотри, как арабы на осликах
В закатную даль идут.
Смотри, как маслины дуплистые
Не могут ветвей поднять,
Как искрится золотистая
Волос твоих светлая прядь.
И небо пурпурово-красное
Горит на краю земли,
И что-то хорошее, ясное
Клубится в красной пыли.
28/ X, 1923
«Нет, не кровь в сиянии заката…»
Нет, не кровь в сиянии заката,
А густое, пьяное вино.
Веет предвечерняя прохлада,
И в моё открытое окно
Тихо льётся воздух розоватый.
Нет, не страшная, бессмысленная тайна
Красным флагом жжёт издалека!
Медленно теряют очертанья
С золотым обрезом облака.
Жизнь звучит в каком-то вихре пьяном,
Странно-безотчётна и легка.
Нет, не кровь, не смерть и не проклятье,
В ярком догоранье — тишина.
Не могу холодных глаз поднять я,
Огненным закатом сожжена.
Тонкий луч играет в складках платья
И дорога белая ясна.