Настанет хмель последнего экстаза,
И в полумраке, не плача ни о чём,
У тёмных позолот иконостаса
Проснётся совесть и загорит свечой.
24/ XI, 1923
«Коснувшись головой дверного косяка…»
Коснувшись головой дверного косяка,
Я вглядываюсь в бледный вечер.
Под тёплой шерстью серого платка
Неровно вздрагивают плечи.
Седая темнота на низких облаках
Размерней дышит и тревожней.
Глухая дрожь в опущенных руках
Напоминает о возможном.
И этот вечер странно бледен и могуч,
А там, на каменной дороге,
Играет с облаков скользнувший луч
И поднимается тревога…
Собачий лай разносится в тиши,
Бледнее свет на красной крыше,
И тихие слова раскрывшейся души
Всё безнадёжнее и тише.
25/ XI, 1923
Портрет («Ревматизмом согнутые пальцы…»)
Ревматизмом согнутые пальцы,
В омертвелом взоре — пустота,
Сжатых губ, уставших улыбаться,
Тонкая, упрямая черта.
Над бровями старческие складки
И волос спадающая прядь:
Роковые, страшные загадки
Всё равно теперь не разгадать.
Как на дне глубокого колодца,
Холодно, и сыро, и темно.
Временами мелкий дождик бьётся
В тёмное, немытое окно.
Прежних слов, что струнами звучали,
Бодрости и веры больше нет.
За угрюмо сжатыми плечами
Пустота в туман ушедших лет.
Мыслей не распутанных обрезки,
Холод незаполненных страниц.
Пустота и жуткость в тусклом блеске
За вуалью спутанных ресниц.
Некрасиво стянутое платье,
Под глазами след недавних слёз,
Странный блеск играющих в закате,
Равнодушно собранных волос.
Больше нет ни силы, ни желанья,
Даже солнце в окна не глядит.
И сознанье, жуткое сознанье,
Что его не будет впереди.
28/ XI, 1923
Вечером («По шоссе струятся тени…»)
По шоссе струятся тени,
Над каналом — фонари,
Ярко прорезают темень
Два огня из Пешери.
Тихо и мертво в Сфаяте,
Улеглась дневная пыль,
Мутно на озёрной глади
Отражается Феррвиль.
А вдали, над морем, низко,
У изгибов тёмных гор
Светит одинокой искрой
Догорающий костёр.
Тёмно-серые маслины,
В даль манящий огонёк,
Резкий ветер из долины,
С плеч срывающий платок.
Так же грустно было раньше
(Но когда? Когда?)
Только больше не обманешь,
Тишина и темнота.
28/ XI, 1923
17 ноября 1919 г. («Метель крутила мокрый снег…»)
Метель крутила мокрый снег,
Туман окутал цепь вагонов,
И жизнь свою без слов и стонов
Ломал упрямый человек.
Глядела ночь в пустые стёкла,
В углу горели две свечи…
В короткий день вся жизнь поблекла,
Погасли яркие лучи.
Стучали ровные колёса,
Смеялся в окна тёмный час,
Сверкали жалостные слёзы
Ещё недавно ярких глаз.
Уж сердце вещее сжималось
Предчувствием ужасных дней,
Уже тревога поднималась
В дрожанье гаснущих свечей.
Когда же все на колком сене
Неловко жались на полу —
Впервые лет грядущих гений
Явился в сумрачном углу.
17/ 30/ XI, 1923
Вечер(«Тень упала на белые стены…»)
Тень упала на белые стены,
Косяком уползла в потолок….
Завтра синее платье надену,
Руки спрячу под тёплый платок.
Знаю, будет неряшливо платье
И растрёпаны пряди волос.
Всё равно: в этом сером Сфаяте
Только холод, туман и хаос.