И в мыслях о грядущем, о Париже,
Душа цветёт и кровь стучит больней…
Вот почему я ничего не вижу
За вереницей однозвучных дней…
III. «Я дала обет молчанья…»
Я дала обет молчанья.
День без слов и ночь без сна.
А за хмурыми плечами
Начинается весна.
Пусть дожди тоской дурманят, —
Пахнут травы, даль ясна,
И в предутреннем тумане
Начинается весна.
IV. «Я заснуть не могу — так взволнована…»
Я заснуть не могу — так взволнована
Этим длинным и нервным письмом.
Словно яркой мечтой очарована —
Я тоскую над прожитым днём.
Я — несмелая девочка скромная,
С мутным блеском потушенных глаз,
Я, в тоску безнадёжно влюблённая,
О, я знаю мучительный час!
Слишком много хотела от жизни я,
И в безумстве я буду права.
Только жалкой, измятой, униженной
Я найду золотые слова.
16/ I, 1925
«День цветёт загадочно и просто…»
День цветёт загадочно и просто,
Чья-то тень упала на порог.
Ах, скорее на пьянящий воздух,
В даль блестящих, вьющихся дорог!
Я молчу. Я всё храню и помню,
Только боль растаяла, как дым.
Здесь, у маленькой каменоломни,
Мы всегда тревожно говорим.
На тачанках где-то камни возят.
Озеро спокойное блестит.
Кружевными листьями мимозы
Что-то радостное говорит.
Здесь всегда спокойно и красиво,
Мир отсюда ярче и пестрей.
Я недаром стала молчаливей
В невесёлой комнате моей.
Ах, скорей, скорей на пьяный воздух!
Стихнет боль испуганной души.
Кружевными листьями мимозы
Что-то радостное прошуршит.
21/ I, 1925
«Над глухими черепицами…»
Над глухими черепицами
Сонно плавает звезда.
Всё больней и чаще снится мне
Роковое «никогда».
Приходи ко мне, незванная,
Тихим шорохом теней.
Обведи улыбкой странною
Стены комнаты моей.
За притворенными ставнями
Чутко слушай и молчи.
Освети дрожащим пламенем
Белоснежный ствол свечи.
Нежно, в ткани паутинные,
Словно в саван, заверни…
А над тёмною долиною
Пусть качаются огни.
Погрусти со мной, о бедненькой,
О душе, смотревшей ввысь.
И на завтра, за обеднею
Безыскусно помолись.
Хрустни хрупкими запястьями,
Вылей жизнь мою до дна.
Дай последнего проклятья мне
И последнего вина.
И придёт тоска безвременья,
И настанет «никогда»…
А над жалобным и временным
Всё качается звезда.
Спой мне песню, странно-белая,
Чтобы слаще было спать.
Положи меня, несмелую,
На железную кровать.
Ночью звёздной, ночью светлою
Так легко и просто умирать.
31/ I, 1925
«Ветер с запада слёзы сушит…»
Ветер с запада слёзы сушит,
Больно мне от грустного взгляда.
На стене — батарея катушек,
Невесёлая колоннада.
Мысль тупа, но острей иголки,
Глаз своих не хочу поднять я.
А бумажные куклы и ёлки
Нарядились в пёстрые платья.
Всё так смутно у бледной ночи,
Всё так тихо и больно тоскует
И последних, звенящих строчек
Подобрать теперь не могу я.
9/ II, 1925
Бизерта(«Пустынно, тихо, темно…»)
Пустынно, тихо, темно.
Большие, длинные тени.
Только у тира и у кино
Вечернее оживленье.