8/ IV, 1925
«Небо, небо, улыбнись…»
Небо, небо, улыбнись,
Расцвети весёлым солнцем!
Невозвратное — вернись!
Нет, теперь уж не вернётся.
Солнце, узел развяжи,
Тот, что злой зимой запутан!
Дай мне снова пережить
Солнцем полные минуты.
В прорезь тёмного окна
Загляни весёлой шуткой.
Зацвети в полях, весна,
Синеглазая малютка!
Ветер с запада — не дуй!
Что твои проклятья значат?
Небо, небо, не тоскуй,
Сероглазое, не плачь ты!
Сердце глупое — молись
В тучах спрятанному солнцу!
Злое, светлое — вернись!
Нет, теперь уж не вернётся…
14/ IV, 1925
«Сонно падают ресницы…»
Сонно падают ресницы
В жутком шорохе тоски.
Тихо вслед за плащаницей
Уплывают огоньки.
Как мигающие свечи,
Даль прозрачна и чиста
В этот тихий, звёздный вечер
Погребения Христа.
Нежный ветер треплет локон,
Тихо стонет и звенит.
И в разрезах чёрных окон
Отражаются огни.
И по стенам пляшут тени,
Ускользая в темноту,
Обещая воскресенье
Отошедшему Христу.
Лишь в душе, как буревестник,
Шевелится гнёт глухой:
«Не воскреснет, не воскреснет
Всё, убитое тоской».
И блестящей вереницей,
Трепеща, как мотыльки,
Тихо вслед за плащаницей
Уплывают огоньки.
17/ IV, 1925
Баллада о ликвидации
I. «1 мая. Сыграл горнист в последний раз отбой…»
Сыграл горнист в последний раз отбой
И замолчал.
Рванул по соснам ветер удалой
И закачал.
Звучит, звучит весёлое «ура»,
Поёт кларнет.
И раздаются за окном с утра
Шаги кадет.
Как саваном, закутал небосвод
Седой туман.
Что впереди? Какой зловещий сон?
Какой обман?
Те ждут и не дождутся перемен
Издалека.
Скользит тревожно вдоль холодных стен
Взгляд старика.
Глухой тоски больных и серых дней
Прошла пора.
В четвёртой роте громче и сильней
Звучит «ура».
В глухую даль, туда, в морскую муть
Ты не гляди.
Какой-то новый, длинный, трудный путь
Там — впереди.
II.«2 мая. Ползут по дороге тени…»
Ползут по дороге тени,
Сливаясь в ряд.
В периоде разрушенья
Лагерь Сфаят.
На сердце думы упали,
Будто свинец.
Всегда нестерпимо печален
Всякий конец.
Слышишь там грохот чёткий
И треск, и рёв?
Там рушат перегородки
Из топчанов.
Всё рушат теперь, послушай,
Всё валят вниз.
И звонко кричит Илюша,
И лает Бимс.
И в клубах мохнатой пыли
Кипит Сфаят.
Мы, кажется, позабыли,
Что это — ад.
Мне грустно, когда смеются
Теперь, сейчас…
— Сегодня всё соберутся
В последний раз.
III. «Наступают последние дни…»
Наступают последние дни
И последние ночи.
Ветер западный в соснах звенит
И пророчит.
Виснет в воздухе нервная жуть,
Вздох и трепет.
Впереди — неизвестный путь…
— Будем слепы.
Словно делают всюду гробы —
Щепки, стружки…
Всё равно — не уйдёшь от судьбы. —
И не слушай!
Мы хороним, хороним Сфаят.
Вянут влажные ночи,
Только вещие совы кричат
И пророчат.
Только толпы арабов босых,
Словно коршунов стая,
Жадно бродят вдоль окон пустых,
Озираясь.