Идея же, выглядевшая для меня весьма простой, для людей этого времени казалась немыслима. Привычные нам натяжные каркасные сооружения вызвали ступор не только у супруга, но и у приглашенного по этому поводу сегодня на мою лодку, Майя. Казначей, и даже, можно сказать, «друг», Тутанхамона не мог понять, как я собираюсь сделать натянутую в несколько слоёв ткань достаточно прочной, чтобы противостоять хотя бы ветру с песком.
Пришлось предъявить «зацементированный» кусок материи, сформированный в подобие чаши. Майя долго его изучал, разве что на зуб не попробовал. Он явно был готов заявить, что это камень, если бы не одно «но»… по краям раствора не было, и несколько сантиметров не обработанного льняного полотна обрамляли сей странный предмет наподобие бахромы. На вечерней стоянке архитектор был просто «добит», когда ему на руки принялись поливать из той самой «чаши». Он долго стоял у реки, поднимая полный «сосуд» над головой, стараясь увидеть малейшую «течь». Затем опускал, удостоверяясь, что жидкость на месте.
Столь полезное «озарение» посетило меня в большой гончарной мастерской города Уасет, ещё при ожидании родов Туасерт. Разглядывая разрисованную не египетскими мотивами посуду, заметила гору раковин моллюсков, что добавляли в глину предварительно размолов. Один из мастеров-владельцев, оказался выходцем с островов средиземного моря, откуда ему и доставляли столь странный ингредиент.
Следуя неожиданно всплывшим воспоминаниям, выкупила почти всё и загрузила нескольких «братьев» экспериментом. Для этого на заднем дворе дворцового комплекса выкопали глубокую яму, обмазав глиной. Все раковины сложили туда, перемежая всей найденной на кухне скорлупой, высушенной травой и тонкими веточками акаций, что в изобилии росли в округе, но не шли на растопку. Горело недолго. Но самое важное, температура помогла «размягчить» материал. Затем получившееся переложили в широкие глиняные тазы, слоями чередуя с мокрыми листьями пальмы. Закопанная во влажном речном песке, «смесь» настаивались там несколько дней, и уже после этого, сменяя друг друга, «братья» смололи всё в мельчайший порошок, дополнительно просеивая получившийся результат. Вот вам и самодельный цемент.
Процесс был не сложный, но производить его стоило на берегу моря, тем самым обеспечив близлежащее «население» дополнительным заработком. Да и едой, если объяснить полезность довольно склизкой на вид пищи. Может начать просвещение с царя?
Аапехти, естественно, был вовлечён во все этапы изготовления «мягкого камня». Увидев получившийся результат, настоятельно советовал не открывать всех секретов производства никому. Тем более храмам. Хотя жрец и согласился, что скрыть «сырьё», при обилии его потребления будет невозможно. Но сам процесс… Братья, участвовавшие в проекте, тут же попали под охрану. Даже Зубери, дальновидно старался не вникать в происходящее.
С самим храмовником я уже давно поговорила на предмет перехода в моё личное «пользование». Не знаю во сколько это выльется, но выкуп того из храма, вопрос решённый. Он стал не просто учителем моих людей, но и ценным членом моей личной команды. Кроме того, владевший слишком большим объёмом информации, что не должна быть никому известна. У меня просто не оставалось выбора. Устранять же его совершенно не хотелось
Зубери с «предложением» был горячо согласен и понимал щекотливость положения. Посему обещал подготовить список того, что может заинтересовать Нефербентепа в виде оплаты своей свободы. Кто как не он знал потаённые желания верховного жреца храма Хаут-ка-Птах.
Мая же, получив в руки порошок, на какое-то время вообще выпал из общественной жизни путешествующих. Он с упоением цементировал всё, до чего мог «дотянуться». Даже его личный раб, целый день щеголял с «каменной» рукой. Но того пришлось «спасти», чтобы он мог нормально выполнять свои многочисленные обязанности.
Но не только странные эксперименты казначея вовсю обсуждалась на всех кораблях нашей небольшой флотилии. Неожиданно, любимой темой оказалось трио под кличкой «кошабр». Осознав всё удобство и быстроту передвижения верхом на Миу, подросшие коброчки почти с ней не расставались. Даже спали теперь в «гнезде» из скрученной тушки бывшего оракула.
Этот «монстр» стал неожиданно появлялся в разных частях корабля или на ночных стоянках в лагере, поначалу вызывая священный трепет. Но уже через пару дней, люди потихонечку привыкли. И лишь самые впечатлительные продолжали осенять себя защитными знаками.
Тутанхамон в первый вечер даже шарахнулся, заметив подобную «охрану», но послушав мои подшучивания над «наездницами», неожиданно рассмеялся.