Насытившись, Гуш предложил Ноку самому придумать игру, но тут снова вышла незадача. Лазать по деревьям Гуш не смог, хоть и пытался зацепиться лапками на шершавую кору, не смог и пускать «блинчики» по воде. Нок кинул камушек так, что тот поскакал не хуже настоящей лягушки, а Гуш ни одного даже не приподнял.
Всё закончилось тем, что оба выбились из сил и к тому же получили нагоняй от дедушки Бересклета, которому своими играми помешали принимать солнечные ванны. Старый дед ещё долго недовольно квакал им вслед и гневно потрясал лапой.
7. Золотые огоньки Гуша
Гуш припустил быстро-быстро, с кочки на кочку, через пригорки – только поспевай.
- Скорей, скорей!
Нок решил, что это новая игра – догонялки, но оказалось, нет. Пробравшись сквозь осоку, они оказались перед небольшим озерцом.
- Слышишь?
Нок повернулся в одну сторону, в другую, но ни весёлого кваканья, ни плеска воды не услышал.
- Это особое место, - признался Гуш. – Я нашёл его две луны назад. Здорово тут, да?
- Да.
До самого заката они лежали на пригорке, подставляя солнцу то один бок, то другой, потом плескались в прохладной воде и снова повторяли всё сначала. Когда им наскучило нырять по-простому, они принялись делать это с подковыркой: спиной вперёд, через голову, с поваленного дерева. А устав, болтали обо всём, что придёт в голову. Тогда-то Нок впервые и услышал про деда Водяника.
- Ты, правда, не помнишь, как оказался в нашем болоте? - спросил Гуш, лениво расположившись на старой коряге после очередного купания.
- Правда. Помню только: очутился в темноте, а позади кто-то страшный. Я – бежать, и он за мной. Чуть ноги унёс.
- Страшного в лесу много. - Гуш задумался. – Это тебе повезло, что ты к нам попал. Черту ведь никто из чужих переступить не может – так мама говорит.
- А что это за Черта такая? - удивился Нок. – Я её не видел.
- Я тоже не видел, но говорят, что когда-то давно дед Водяник провел её, чтобы защитить болото и всех его жителей от лесной нечисти. С тех пор все лягушки живут в мире и покое… Только как же ты смог её перейти? - Гуш поскреб лапкой голову. – Не иначе как сам дед Водяник тебе помог.
- А кто он?
- Хранитель всех вод. Он живет на свете много-много лун и всё про всех знает. Вот было бы здорово спросить у него, откуда ты взялся. Да только где же его искать?
Нок не знал. Разговор стих, и они замолчали, думая каждый о своём.
На пологих склонах среди зелени росла сладкая морошка, и Нок срывал её и отправлял в рот горстями. Наевшись и порядком подустав, он задремал, но ненадолго. Когда солнце закатилось за кромку выступающего на горизонте леса, а на воду опустилась прохлада, Гуш пихнул Нока в бок и сказал:
- Смотри, начинается!
Нок в спешке протёр глаза и ахнул. С наступающей темнотой в траве, в камышовых зарослях, а больше всего – в воде стали зажигаться золотые огоньки. Крохотные, не больше ягоды, но яркие, как звёзды на небе. И от их мерцающего, мягкого света всё вокруг тоже налилось золотом, засияло, и даже замшелые коряги приобрели вид нарядный и торжественный.
- Красиво, да? - шёпотом спросил Гуш.
Нок не ответил, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить разгорающуюся красоту. Чудилось ему, что даже вздохни он – и золотые огоньки тут же погаснут без следа. Но Гуш и без слов всё прекрасно понял.
- Никто не знает, откуда они берутся, - тихо сказал он. – Только каждую ночь кто-то зажигает их, и они светят. Говорят, иногда они поднимаются в воздух и парят, танцуют, и всё болото тогда преображается, будто небо и вода становятся одним целым. Такое случается один раз в сто лягушачьих жизней. Мама рассказывала об этом сказку, а ей – её мама. Я бы хотел когда-нибудь увидеть, как это случится… Нок! - Гуш доверительно заглянул Ноку в глаза. – Только ты не рассказывай про это место никому, хорошо? Знаешь, ведь если делиться чудом с каждым, то его будет становиться все меньше и меньше, пока оно совсем не исчезнет. Пусть оно будет только наше.
Нок кивнул. От золотого сияния внутри него будто тоже занялся огонёк, и на душе стало тепло и спокойно. И так хорошо было сидеть рядом с Гушем и просто молчать, зная, что теперь на двоих у них есть одно общее чудо.