Сам Чинатамби укрывался от солнечных лучей под зонтиком, в то время как его дочери шли просто так, но жара им, казалось, была нипочем. Джек поднял руку в приветственном жесте. Недавно он нанял дворецкого. Кроме того, был еще приходящий мали. Он являлся пару раз в неделю, чтобы выполнить кое-какие поручения. Но иметь в доме персонал на полный рабочий день для приготовления еды и уборки стало бы настоящей роскошью.
Его мысли переместились к миссис Шанд в его родном доме в Пендине. Живя там, Джек все принимал как должное — чистое постельное белье, сменяемое каждую неделю, постиранные и выглаженные сорочки, заштопанные носки, горячую еду в любой момент, от которой он еще иной раз отказывался. Брайант пожалел, что не может прямо сейчас оказаться дома, чтобы отблагодарить ее как следует, возможно, посидеть с ней, поговорить, расспросить о жизни и здоровье. Только сейчас, вдали, он почувствовал, как хорошо было ему в Корнуэлле. Джек с радостью рассказал бы отцу о своем продвижении, о новом доме и слугах, о том, каким ответственным мужчиной он стал. Старик будет доволен, а мама придет в восторг.
Сегодня он написал им письмо и рассказал о новостях, но, может быть, следует запланировать поездку домой. Ему полагается отпуск на шесть, а то и восемь недель. Как только Джек освоится в своей новой роли, он обсудит с боссом этот вопрос.
Брайант не мог припомнить, когда он был счастливее и спокойнее, чем сейчас.
— Добрый день, Чинатамби.
— Добрый день, сэр, — ответил хозяин лавки, подходя.
Он улыбался и при этом что-то держал в руках.
— Жена просила передать вам это. — И он протянул Джеку небольшую посудину.
— Что за запах! У меня слюнки потекли. — Брайант вдохнул соблазнительный аромат пряного чечевичного дхала, главного местного блюда, которое ему никогда не надоедало. — Спасибо.
Дворецкий Гангаи подошел и принял горшок.
— Свари риса. Я съем это на ужин.
Гангаи кивнул и исчез. Джек повернулся к девочкам. Младшая в упор смотрела на него. У нее тоже были прекрасные светлые глаза, но обаяния сестры она была лишена. Он перевел взгляд на старшую сестру. Та стояла потупившись. На этот раз в ее облике читалась уважительность, но отнюдь не раболепие. Брайант заметил и оценил это.
— Я привел Канакаммал, как вы просили, сэр. А это Наматеви. Ей девять.
Джек не отводил взгляда от старшей.
— Канакаммал, значит, — сказал он, опять пробуя на вкус это знакомое, но труднопроизносимое имя. — Добро пожаловать.
Он заметил, что отец что-то бормочет, обращаясь к старшей дочери.
Та наконец подняла глаза и кивнула Джеку.
Потом девушка произнесла по-тамильски несколько слов, которые он не надеялся понять, и вдруг, к его удивлению, то же самое повторила по-английски:
— Спасибо за работу, мистер Брайант, сэр. Теперь при вас я буду говорить только на вашем родном языке.
В ней было что-то вызывающее, хорошо скрытое за почтительностью, но тем не менее определенно присутствующее.
Он улыбнулся.
— Заходите, осмотрите дом и кухню, а я тем временем поговорю с вашим отцом.
Девочки немедленно двинулись вверх по ступенькам. Тут появился дворецкий.
— Гангаи, покажи, пожалуйста…
— Канакаммал, — подсказала она.
— Спасибо. Покажи, пожалуйста, Кан-нака-мал, — медленно произнес Джек, вызвав смех Наматеви, — и ее хихикающей сестре дом, особенно их комнаты в задней части.
— Да, сэр.
Сопровождаемые дворецким, они вошли в дом.
— Чинатамби, она довольна? — поинтересовался Джек.
Чинатамби один раз качнул головой, просиял и ответил:
— Очень довольна, сэр. Как и мы. Девочка хочет работать, помочь семье.
— Она такая юная.
— Зато сильная и… — Он запнулся. — Ага, и независимая, — добавил отец, довольный тем, что вспомнил подходящее слово.
— А младшая?
— Она молится на свою старшую сестру, сэр. Кроме того, если она останется рядом, то Канакаммал будет кем командовать. Она сразу же почувствует себя как дома. — Он рассмеялся. — Вы сможете на нее положиться, обещаю вам, сэр.
— Что ж, если она будет мне готовить и помогать Гангаи по дому, думаю, мы отлично поладим. Что скажете насчет двадцати пяти рупий в месяц? Само собой, еда, жилье и два новых сари ежегодно каждой девочке за мой счет.
— Это очень хорошо, сэр, — произнес Чинатамби.
На этом они пожали друг другу руки и распрощались. У Джека внезапно появились новая работа, трое слуг и целый дом, который он мог назвать своим.