— Я не надеялся, что он вообще придет, не то что останется на танец, — со знанием дела сообщил Нед. — Джек появился здесь только потому, что я хотел, чтобы он познакомился с тобой, — сказал он, робко беря ее за руку.
— Да, — Джек подмигнул. — Я должен был рассказать тебе, сколько сердец оказались разбиты из-за того, что ты явилась из Лондона и похитила самого завидного жениха в Полях. — За улыбкой он скрывал смущение, но хотя бы выполнил обещание, данное Неду, и постарался помочь.
— Понятно. — В глазах девушки, устремленных на Джека, заискрился смех. — Разве тебе не доставляет удовольствия надевать смокинг и ходить на танцы?
— Да, здесь забавно, — отвечал он.
— Не трать зря энергии, Айрис. Он к своей внешности безразличен.
— Как же ты познакомишься с симпатичной девушкой, Джек, если не будешь никуда ходить? — рассмеялась она.
Нед фыркнул.
Видимо, от Айрис не укрылось выражение, с которым Джек на него посмотрел.
— А это что означает?
— Ничего, — ответил Джек. — Доброй ночи, Айрис. Спасибо за танец. Было очень приятно наконец-то с тобой познакомиться. Вы с Недом — чудесная пара.
Он взял ее руку, поцеловал и пошел прочь, проталкиваясь через запруженный народом зал к входной двери.
Нед и Айрис смотрели ему вслед. Ни один из них не знал, как бешено колотится его сердце.
Канакаммал слышала, как хлопнула дверь. Она сделала мысленную заметку попросить работника ее починить. Мастер Брайант вернулся и с шумом расхаживал по главной части дома. Ее с Наматеви поселили сзади, в комнатушке. Там не стояло ничего, кроме двух железных кроватей и простого комода с выдвижными ящиками, но по сравнению с местом, которое она только что покинула, это был дворец. Девушка привыкла делить крошечный закуток с целой толпой братьев и сестер, не говоря уже о двух бабушках, дедушке и ее собственных родителях.
Сейчас, когда Наматеви спала у себя в кровати, Канакаммал будто слышала собственные мысли. Тишина была для нее совершенно новым, изумительным явлением, хотя и быстро проходящим, судя по шуму, который поднял хозяин. Необходимость внезапно покинуть дом стала для Канакаммал шоком, а то, что ее отдали этому гиганту в служанки, поразило вдвойне, но Гангаи уже успокоил ее. Он сказал, что хозяин потребует от нее очень немногого: лишь один раз в день приготовить еду и сделать нетрудную уборку. Она знала, что родители рассчитывают на ее заработок, и была исполнена решимости удержаться на этом месте.
Канакаммал встала с постели. Все равно ей не хотелось спать. Напряжение от внезапной перемены не давало ей успокоиться, и девушке очень хотелось произвести хорошее впечатление на англичанина, чтобы родители могли ею гордиться. Быстро закутавшись в сари, она черпнула воды из миски, стоявшей на комоде, ополоснула лицо, спешно заплела и повязала косынкой длинные волосы.
Все еще было слышно, как кто-то топает вокруг, явно не находя того, что ему надо. Теперь шум приблизился к комнате сестер, так что Канакаммал выбежала в коридор, пошла на звук шагов и оказалась на кухне.
— Добрый вечер, сэр. — Она поколебалась в дверях, беспокоясь, не нарушает ли его уединения.
Брайант резко повернулся. На его лице она прочла смешанное выражение недоумения и, возможно, какой-то сердитости.
Девушка подождала, не скажет ли он что-нибудь, потом набралась мужества и спросила:
— Могу я чем-нибудь помочь? — Она очень хорошо говорила по-английски, но сейчас на нервной почве стала заикаться.
— Мне нужен стакан.
Молча кивнув, Канакаммал неуверенно показала на шкафчик для посуды, стоявший у него за спиной, и внутренне порадовалась тому, что потратила последние несколько часов, наводя порядок в кухне и устраивая в ней все по своему разумению.
— Принеси его мне, хорошо? Я собираюсь приговорить бутылку скотча.
Неподвижная, как статуя, опустив глаза, она лишь смутно восприняла очертания его фигуры, когда он двинулся к выходу. В дверном проеме Брайант вдруг показался ей совсем огромным, и в это мгновение девушка уловила аромат крема, который прежде заметила на его туалетном столике. Она не хотела, но не смогла удержаться и вдохнула этот мужской запах. Отец бранил ее за такие вещи. Бросившись за стаканом для скотча, Канакаммал принялась мысленно ругать себя за то, что поддалась соблазну. Чтобы найти нужный стакан, она нуждалась в помощи Гангаи, но у того как раз оказался выходной. Два вечера в неделю Брайант отпускал его домой, к семье. Девушка уже знала, что в такие вечера обслуживать хозяина придется ей. Гангаи заверял, что от нее ничего не потребуется, всячески убеждал, что Брайант тихий человек, ведущий уединенную жизнь. Это была ее первая ночь в доме, и уже понадобилось прислуживать англичанину в неурочный час. Выбрав стакан, она поднесла его к свету, проверяя, чистый ли, поставила на маленький поднос и бросилась в гостиную.