Когда Канакаммал босиком, двигаясь как можно тише, явилась туда, хозяина в комнате не оказалось. Не отходя от дверного проема, она осторожно огляделась. Его нигде не было видно. Тут раздалось покашливание — Брайант находился на веранде. Она двинулась к выходу, и поскрипывание половицы выдало ее появление прежде позванивающих на щиколотках колокольчиков.
Он сидел на стуле, у самой стены, откинувшись назад. Кресло и хозяина заливал яркий лунный свет, придававший его фигуре странную призрачность. Канакаммал замерла. Он был полуголый, снял смокинг, свисавший теперь с перил веранды, подтяжки падали с талии, а галстук-бабочка небрежно болтался на голой шее. Брайант расстегнул рубашку до пояса. Его прекрасная кожа, казавшаяся еще белее в мягком свете ночи, была очень чувственной, безупречной. Канакаммал отвела взгляд, но уже было поздно. За эти несколько мгновений она впитала все, что можно было узнать о его скульптурном теле. У нее мелькнула мысль, что мускулы у него на животе такие твердые из-за бокса. Гангаи рассказывал, что мастер Брайант участвует в шахтерских соревнованиях по боксу и в этом году рассчитывает выиграть главный приз.
Она инстинктивно перевела взгляд на костяшки его пальцев, но в слабом свете разглядела мало, разве что огромные руки. Девушка не сомневалась в том, что эти большие ладони вполне могут обхватить ее талию…
— Принеси стакан сюда, — бросил он. — Я тебя не съем.
— Прошу прощения, сэр.
— Кан… Кана… — Он издал звук, явно выражающий отчаяние.
— Канакаммал, сэр, — негромко подсказала она, ставя стакан на стол.
Метнувшись назад, девушка инстинктивно подняла паллу — конец сари, прикрыла волосы, хотела было спрятать и лицо, но удержалась. Стоя в тени, она оставалась для него почти неразличимой.
— Я каждый раз мучаюсь с твоим именем. А покороче варианта нет?
Канакаммал смотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.
— Ну, какого-нибудь семейного имени или прозвища?
— Я не понимаю, сэр.
Его улыбка была печальна. Он провел рукой по волосам. Прядь упала на лоб и чуть прикрыла один глаз. Так вид у него стал еще более лихой.
— Значит, мы оба не понимаем. Не обращай внимания. Ты привыкнешь к тому, что я искажаю твое имя. А может, мы придумаем для тебя новое.
— Да, сэр, — сказала она, отступая еще дальше в тень и наблюдая за тем, как он наливает щедрую порцию виски и тут же, не останавливаясь, чтобы вдохнуть, опрокидывает ее.
Когда напиток дошел по адресу, Джек издал болезненный звук, вздохнул и принялся наливать следующую порцию.
— Больше ничего не нужно, мистер Брайант, сэр? — Она понимала, что сейчас будет, сотни раз видела, как это происходит с мужчинами, когда они топят свои печали или просто реальность в вине.
— Нужно. Поговори со мной, — к ее удивлению, ответил он. — Побудь здесь несколько минут, по крайней мере пока я не напьюсь.
Девушка растерялась, не знала, что говорить или делать. Больше всего ей хотелось убежать, но она не могла в первый же вечер подвести родителей.
— Напьетесь? — повторила Канакаммал, чувствуя себя глупо, не зная, какое поведение в этом случае будет правильным.
— Я намерен прикончить эту бутылку, — сообщил он.
Некоторым утешением служило то, что в ней оставалось не больше четверти.
«Интересно, сколько времени ему на это понадобится?» — подумала она. Можно было полагать, что при таком темпе не очень много. Раз хозяин требует, чтобы служанка с ним разговаривала, надо попытаться завести беседу.
— Что хорошего в том, чтобы напиться?
— Это притупляет чувства.
Стоя неподвижно, девушка осторожно наблюдала, как Брайант отправил в глотку следующую порцию огненной жидкости.
Он повернулся к ней. Она поняла, что спиртное начинает действовать. Этот остекленевший взгляд был ей знаком, и Канакаммал не нравилось то, что порой за этим следовало. Слишком часто ей приходилось отбиваться от навязчивых рук знакомых отца, приложившихся к местной араке. Но хозяин вполне спокойно сидел на стуле, стоявшем лишь на двух ножках, и, прищуриваясь, глядел на нее.
— Я придумал тебе имя, — сказал он, улыбаясь какой-то мысли, и махнул рукой со стаканом. — Я буду называть тебя Элизабет в честь моей матери. Что скажешь?
Удержав естественную реакцию — пожать плечами, она выпрямилась, сделала короткий вдох и ответила: