— Вы хотите сказать, что отец ничего не заработал? — Нед чувствовал, как по всем его членам разливается паника.
— Он наделал долгов. И это все. Но, Нед, я не требую эти деньги обратно. Не сейчас. Ваш отец всегда думал, что удача за углом, что успех вот-вот придет. По правде сказать, я разделял его мнение. Никто не мог предвидеть, что произойдет такое. — Фрейзер вздохнул. — Ему не повезло.
Сорвав пиджак, Нед швырнул его на спинку стула. У него перехватило дыхание, он распустил галстук и расслабил тесный воротничок.
— У матери ничего нет, мистер Фрейзер. Отец забрал все сбережения. Все, что у нас есть… было, — поправился он, — так это его перспективы.
— Может быть, в Англии вы могли бы… — В лице Фрейзера как в зеркале отразилась беспомощность Неда.
— У нас в Англии нет никого. И ничего. — Нед заскрипел зубами. — Война всех превратила в нищих. Это был наш единственный шанс начать новую жизнь.
— Мне очень жаль. Может, тебе сейчас лучше посидеть с матерью? А я пойду скажу, чтобы привели сестру. Мне кажется, вам нужно время, чтобы прийти в себя. — Он чуть заметно попятился к двери. — Мы скоро опять поговорим.
Нед кивнул. Ему очень хотелось свалить вину за случившееся на друга отца, он был уверен в том, что мать именно так и поступит, но понимал, что Фрейзер ни в чем не виноват.
— Я еще загляну, — пробормотал тот.
Испытываемое им облегчение, казалось, можно было пощупать.
4
Прошло три дня. Люди приходили и уходили со своими соболезнованиями и извинениями, но Нед был как в тумане и едва их замечал. Он сосредоточился на том, чтобы держать себя в руках и занимать Беллу. Несмотря на все его усилия, она волновалась из-за внезапного заболевания матери, продолжающегося отсутствия отца и общего уныния, сопровождающего то, что должно было стать радостным воссоединением семейства.
Неослабевающая жара будто душила в зародыше всякую попытку рационально мыслить, обескровливала решимость Неда оставаться сильным.
Он посмотрел на сестру и устыдился, заметив, какой неухоженной она внезапно стала. Мать, несмотря на ограниченность в средствах, всегда следила, чтобы они были аккуратно одеты в чистые, починенные вещи. Но платье девочки, которое Лорна так старательно готовила к встрече с отцом, теперь порвалось и испачкалось. Если уж на то пошло, Белла определенно нуждалась в ванне. Все, что она ела на кухне, куда ее водила девушка-горничная, оставило свои следы на ее одежде и на ней самой.
— Давай-ка нальем тебе ванну, Белл, — нарочито-жизнерадостным тоном предложил он несколькими часами ранее.
— Но ведь обычно это делает мама. Когда она проснется, Нед?
Он не нашел ответа, но уговорил сестру поиграть в большой ванне, а миссис Фриц любезно согласилась посидеть с ней и даже оказалась настолько смелой, что вымыла девочке голову. Белла сначала воспротивилась, но жена доктора Фрица обладала поразительным умением успокаивать и уговаривать.
Лорна Синклер словно не замечала всеобщей доброты, проявляемой в отношении ее семьи, — начиная от великодушного предложения управляющего даром оставаться в отеле столько времени, сколько понадобится, чтобы как-то спланировать ближайшее будущее, до бесплатных услуг доктора и подносов с едой, которые безмолвно появлялись в ее комнате и уносились нетронутыми. Нед предполагал, что тело Уильяма Синклера со дня на день доставят в Рангун. Однако никаких распоряжений не делалось, потому что мать не произнесла ни слова с тех пор, как пришла в сознание. Говоря о кататоническом состоянии, в котором она пребывала, Фриц использовал термин «истерия», но, на взгляд Неда, эта была безмолвная скорбь — глубокая, исполненная отчаяния, опасная.
Он старался уговорить ее пробудиться к жизни, внушить, что семья в ней нуждается, заверить, что они справятся. Сын не умолкал, уговаривая мать, выдвигая идеи — начиная с того, что он возьмется за разработку отцовского карьера на севере, до плана сократить расходы и даже продать вещи из только что доставленных сундуков и таким образом сэкономить на обратную дорогу. Но Лорна, казалось, ничего не замечала, не реагировала, когда Нед брал ее за руку или целовал в щеку. Почти шесть лет его жизни прошли без отца. Тот рисовался ему в облаке героизма, он мечтал увидеть Уильяма — сначала, во время войны, как солдата, после ее окончания как исследователя новых земель и искателя приключений, — но все же основу его жизни составляла Лорна. Она настаивала на получении им образования вне школы, подталкивала сына, который знал, что, наверное, благодаря ей оказался самым юным квалифицированным электриком Британии.