Напротив, даже те люди на корабле, которые направлялись в Австралию, заверяли его, что жизнь там далеко не сахар. Да, люди наживали себе состояния на меди и особенно на золоте, но большая золотая лихорадка уже на исходе. Теперь эти состояния тратятся или, что точнее, инвестируются в скотоводство и земледелие, которые только зарождаются. Джек не имел ни малейшего представления о том, как выращивать сельскохозяйственные растения или разводить скот. Правда, один человек с вожделением рассказывал об огненных опалах, обнаруженных в месте под названием Кубер-Педи. Но в общем и целом сияние, которым до сих пор в его воображении была окружена Австралия, теперь заметно поблекло. Никакой клубной жизни, вечеринок, экзотических красавиц с изысканными манерами, слуг!.. Одни гигантские расстояния, которые надо преодолевать под адским солнцем, пыль да пьянство в очень молодой и неустроенной колонии… или, как некоторые поправляют, в группе таковых.
— Вы всегда один, мистер Брайант. — Голос с хрипотцой прервал ход его мыслей.
Отвернувшись от перил, на которые до сих пор облокачивался, он увидел женщину, на которую несколько раз обращал внимание в ресторане.
— Добрый вечер, мисс… Боюсь, я не знаю, как продолжить.
— Евгения Росс, — лениво протянула она. — Не дадите огоньку? — Ее взгляд переместился к незажженной сигарете в черном мундштуке театрального вида, слишком длинном для нее.
Улыбнувшись, Джек потянулся в карман за спичками, сожалея, что у него пока еще нет новомодной зажигалки вроде тех, которые он видел в Лондоне. Парень пообещал себе, что однажды, совсем скоро!..
Он зажег спичку, сложил руки над огнем и не удивился, когда собеседница обхватила его руку своей и притянула поближе.
Улыбнувшись так же лениво, как до того говорила, она отпустила его и сказала:
— Благодарю вас, мистер Брайант. Могу я называть вас Джон?
— Это мое имя, — ответил он. Забавляясь, Брайант в то же время был настороже. Евгения показалась ему опасной, главным образом, правда, для себя самой. — Хотя друзья зовут меня Джеком.
— Джек? Гм, вам подходит. Хорошее имя для озорника.
Не отвечая, он просто улыбнулся.
— Джек, вам не кажется неучтивым лишать одиноких женщин на корабле своего общества?
При слабом палубном освещении молодой человек не мог разглядеть, зеленые у нее глаза или серые, но в любом случае в них скакали чертики. Кроваво-красная помада блестела, а когда она улыбнулась, быстро и натянуто, сверкнул ряд идеально ровных зубов. В позе Евгении, в ее размалеванном лице или манере поведения не было ничего естественного. Тут он заметил, что она все еще ждет ответа.
— В настоящий момент я не самая лучшая компания.
— Да? Отчего же?
— Слишком много мыслей, — ответил Джек, прислонившись к поручню.
— В таком случае несколько па в танцзале развлекут вас.
— Не сомневаюсь — если бы я хотел развлечься.
Она улыбнулась, словно почуяв соперницу. Демонстративно проведя рукой по кружеву у себя на блузке, Евгения, не мудрствуя лукаво, положила ладонь ему на живот. Брайант чуть не расхохотался. Девица была совсем юная и, наверное, видела в каком-нибудь фильме, как главная героиня проделывает такой же маневр.
— Куда вы направляетесь, Джек? Надеюсь, в Сидней. Тогда мы сможем наслаждаться обществом друг друга на протяжении всей поездки.
Именно в это мгновение Джек принял решение. Он никогда впоследствии не забывал этой минуты. Рок, судьба или что бы там ни было, но оно пересекло ему дорогу в облике Евгении Росс и толкнуло его с одного пути на другой.
— Вообще-то нет. — Брайант мягко отвел ее руку. — Я схожу в Бомбее.
На лице Евгении появилось удивленное выражение, и Джек сообразил, что она, вероятно, уже поинтересовалась местом его назначения у корабельного эконома.
Придя в себя и недовольно надув губки, Евгения произнесла:
— В самом деле?
— Я только недавно решил.
— Что же, — жизнерадостно отозвалась она. — Все равно у нас осталось для танцев больше двух недель.
— Я польщен, мисс Росс, честное слово, но сомневаюсь, что моя невеста это одобрит.
Девушка вздрогнула, будто ужаленная.
— Господи, Джек, могли бы сказать о ней раньше! — Она взялась за перила и со вздохом устремила взгляд на море. — Так вы, значит, проводите тут вечер за вечером в одиночестве, курите и думаете о ней?