— Как давно вы его обнаружили? — осведомился офицер полиции.
— Около часа назад, — отвечал Джек. — Я зашел, чтобы представиться. Мне сказали, что он остановился в этом номере.
— А зачем вам было ему представляться, мистер Брайант? — Офицер был невысоким мужчиной плотного телосложения, этаким маленьким толстячком с белоснежными зубами, рябым лицом и темными кругами под проницательными глазами цвета шоколада.
Джек на мгновение нахмурился, затем ответил:
— Я не могу в точности указать, когда впервые о нем услышал. Кажется, сразу же, как сошел на берег. Но я был осведомлен о деятельности доктора Брента в Рангуне. В Бангалоре я познакомился с Синклером, о котором уже говорил. Он тоже его знает. Так что я решил зайти поздороваться.
На это офицер никак не отреагировал, во всяком случае внешне, спросил лишь:
— Вы вошли и застали его в таком виде?
— Да, лежал он так, но не был мертв. Я уже говорил, что Брент, по-видимому, понимал, что это конец. Бедняга хотел передать несколько слов жене и сказал…
— Что он просит прощения, само собой.
— Верно.
— Он споткнулся. — В голосе полицейского прозвучал отчетливый налет сарказма.
— Таковы были его слова. Я уже говорил, Брент все тянулся к голове и твердил, что ударился, когда свалился на пол. Уже второй раз за день он упал, споткнувшись вот об эту штуку. — Джек указал на полинявший индийский ковер. — Я уговаривал его лежать и не двигаться, говорил, что позову на помощь, но он не отпускал меня, боялся. Я стоял на корточках, склонившись над ним. По его телу прошла судорога, и он скончался. Я подумал, может быть, еще не все потеряно, и немедленно позвал на помощь.
Коротышка-полицейский чуть покачался на носках и заметил:
— Прошу прощения, мистер Брайант, но, логически рассуждая, он должен был удариться теменем.
— Когда это случилось, меня здесь не было, офицер Гуа, — пожал плечами Джек. — Простите, но я могу говорить только о том, чему был свидетелем и что видел своими глазами.
— Если хотите знать мое мнение, то бедолага, скорее всего, ударился вот об это, — произнес доктор, сопровождая свои слова тяжелым вздохом, которому вторил протестующий скрип колен, и указал на стеклянное пресс-папье. — Форма этого предмета соответствует вмятине на черепе.
— Он про это не говорил. Наверное, не знал, обо что ушибся.
Доктор кивнул и продолжил:
— Вскрытие, вероятно, покажет, что у него весь череп лопнул, как яйцо. Просто трещина не до конца раскрылась. Кровь, вероятно, хлынула в полость черепа и сжала мозг. — Доктор стиснул кулак. — Да, не повезло ему. — Врач вздохнул. — Что ж, офицер Гуа, я свое дело сделал. Теперь нам точно известно, что военные не имеют отношения к этой смерти.
Сердце у Джека подпрыгнуло от доброго предчувствия. Наверное, это знак, по которому ему можно уйти.
— Мы закончили? Я могу теперь идти? Мне не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче.
Гуа кивнул, но тут же произнес:
— Еще один вопрос, сэр, если не возражаете. Этот мистер Синклер, о котором вы упоминали…
— Да?
— Как с ним можно встретиться?
— С Недом? Зачем? Он же не имеет никакого отношения к делу.
— Просто потому, что он знал этого человека. Возможно, то, что ему известно, поможет пролить какой-то свет на случившееся. — Глядя на Джека в упор, Гуа просиял белозубой улыбкой терпеливого служаки.
— Разумеется. Он проживает в доме Уокеров на Шешадри-роуд.
— А, доктор Гарольд Уокер! — воскликнул врач, натягивая жакет. — Хороший человек. Его дом номер четыре.
Гуа не стал дожидаться, пока за доктором закроется дверь, и сказал на идеальном английском:
— Благодарю вас, мистер Брайант. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить столь неприятный вечер в нашем чудесном городе. Надеюсь, вы не станете возражать, если мы свяжемся с вами для дополнительных вопросов?
— Конечно нет, хотя я планировал в ближайшее время уехать из Бангалора.
— Понятно, — задумчиво протянул Гуа и опять покачался на носках. — И куда вы, сэр… если мне позволено полюбопытствовать?