— Когда ты собираешься привезти ее сюда?
— Теперь она закончила школу, и ей почти шестнадцать. Надеюсь, в ближайшие пару месяцев.
— Хорошо. К слову, а как обстоят дела с домом для тебя?
— У меня ведь нет тех преимуществ, которыми пользуются работающие по договору, — вздохнул Нед.
— Да, и все же компания тебе платит. Нельзя сказать, что квалифицированные электрики толпами стучатся к ним в двери. А сам старик Лоусон не может даже показания счетчика снять.
Нед посмотрел на Джека с мягким упреком.
— Ты знаешь, что Лоусон — замечательный человек и хороший начальник. Я многому у него научился. У меня нет никакого желания сталкивать его с места, хотя ему точно пора, а я, конечно же, способен выполнять его работу.
— Ты чересчур скромен. Ты делаешь практически все.
— Мне всего двадцать четыре, Джек. Я не получу ни статуса, ни дома, который к нему прилагается.
— А я думаю, что тебе все дадут. Попробую выяснить.
— Нет, не надо ничего делать.
Джек поднял руку, остановив протестующие восклицания Неда.
— Я всего пару месяцев живу один, поэтому прекрасно знаю, как тебе опротивело общежитие. Я ничего не имею против итальянцев, но если бы Винче Батиста еще раз исполнил «О соле мио», я сбросил бы его в шахту Гарри.
Нед посмотрел на него. Оба знали, насколько опасна работа в этой шахте, одной из самых глубоких в мире.
— Не надо даже шутить так.
— Одним словом, я знаю, насколько меняется жизнь, когда ты получаешь собственный дом. Предлагаю тебе пожить у меня. Та гримаса, которую ты сейчас изобразил, была своеобразным ответом, так ведь? Мол, спасибо, Джек, за заботу. Да, я буду рад пожить в Марикуппаме.
— Я благодарен за предложение, Джек, но ты лучше потомись там один, — улыбнулся Нед. — Будешь со своей новой веранды насмешливо разглядывать тех, кто осмелится пройти мимо. У меня скоро появится свое жилье. Кстати, ты придешь на пикник в Чампион-Риф? Там ты сможешь познакомиться с Айрис.
— Я приду на танцы, но только ради того, чтобы удостовериться, что мой влюбленный друг не собирается жениться на особе, у которой задница как у слона.
Нед едва не подавился пивом, а Джек погрозил ему пальцем и посоветовал:
— Всегда смотри на мамашу!
— Прекрати! — Нед давился от хохота. — Ты безнравственный.
— Пойду посплю. — Джек поднялся. — Сегодня вечером у меня длинная смена.
Нед провожал глазами своего высокого друга. Тот покинул клуб, и Синклер осознал, что платить придется ему. Он не возражал. В отношении его Джек неизменно проявлял щедрость. Жестом подозвав официанта и дожидаясь счета, он смотрел, как Брайант шагал по дорожке, отделяющей сверкающие белизной и чистотой здания клуба от дороги. Найдет ли Джек когда-нибудь женщину, которая его устроит? Почему-то Нед в этом сомневался.
Они прожили в Коларе несколько веселых лет, и все считали, что Джек Брайант — неразборчивый волокита. Только Нед знал, как глубоко и серьезно мыслит его друг. Он просто предоставляет людям думать о нем, что им угодно, считать его этаким красивым шалуном без сердца, а на самом деле Джек очень одинок. Сейчас, как и раньше, Нед чувствовал это и был убежден в том, что когда Джек наконец полюбит, это будет огненная страсть, сметающая все на своем пути.
Он потряс головой, освобождаясь от мыслей о друге, и вместо этого задумался об Айрис. Ее первое письмо, пришедшее совершенно неожиданно, воспламенило его воображение. Он никогда не получал писем от девушек, по правде сказать, ни одна из них до сих пор не обращала на него внимания, не говоря уже о том, чтобы интересоваться его жизнью. С тех пор Нед часто встречался с молодыми женщинами, мог даже считать себя популярным действующим лицом на танцах и завсегдатаем вечеринок. Но ни одна из них не обладала для него таким очарованием, какое излучала Айрис, несмотря на тот факт, что они ни разу не встречались.
В письмах она всегда задавала много вопросов и, по-видимому, ничего не имела против того, что ее родители обращаются с ним как с сыном. Айрис могла приложить к письму рисунок белки, которую увидела в Гайд-парке, кусочек только что сшитого платья, билет в Королевский театр в Брайтоне. Так все и шло. Эти письма, причем весьма частые, были своего рода окошками в ее яркую жизнь в Лондоне. Нед взял привычку не вскрывать их до тех пор, пока не останется один и не будет располагать временем, чтобы как следует ими насладиться. Часто за чтением он улыбался и всегда, проглотив вначале все письмо разом, потом пересматривал его заново, медленно, останавливаясь на особенно заинтересовавших его местах.