— Санса, это Берик! Я так рада вас познакомить, наконец-то!
— Очень приятно, Берик! И прими мои поздравления! — она кивнула в сторону руки Джейни.
— И мне! Я очень много слышал о тебе!
Они пожали друг другу руки, и Сандор отметил, что Санса только что завела себе ещё одного друга. Он тоже встал. Они могут делать вид, что его не замечают, но сегодня он пришёл с ней , и он не намеревался ничего в этом менять.
— Клиган.
— Дондаррион.
По одному взгляду мужчин друг на друга было видно, что они не друзья. Санса вопросительно посмотрела на Джейни, та в ответ только пожала плечом.
— Мы только сели. Хотите присоединиться? — пригласила Санса. К счастью, они отказались, сказав, что заехали на минуту, только чтобы забрать еду на вынос.
— Санса, мы едем на фестиваль в Салинас в субботу. Под тоже будет, поедешь с нами? Помнишь, твой отец возил нас туда, когда мы были помладше? Давай, будет здорово!
— Я не была на деревенских фестивалях с тех пор, как… Как уехала, в общем. Да, это было бы здорово. Я поеду! — Санса воодушевилась, — я завтра позвоню, хорошо?
После того, как они обговорили планы на выходные, и Джейни с Бериком ушли, можно было, наконец, вернуться к ужину. Сандор всегда тяжело сходился с людьми, но Берик Дондаррион — вообще последний человек, которого он хотел бы встретить. Берик был красавцем — высокий, загорелый, с темно-каштановыми волосами. Он был провинциальным судьёй и имел манеру говорить и вести себя таким образом, как будто он — единственный человек, знающий истину. Сандор таких людей не терпел.
— Что между вами произошло? — Санса, наконец, решилась спросить, — Он кажется неплохим парнем.
Это потому, что ты не попала под его суд.
— Просто… не друзья, вот и всё.
Санса пристально посмотрела на него, словно пытаясь проникнуть в его мысли, но она не настаивала на том, чтобы он продолжал объяснение. Они перешли от артишоков к иберийской ветчине, ризотто с грибами, и стейкам.** Санса нахваливала еду, поигрывая прядью волос, наматывая её на палец, и периодически перекидывая волосы за плечо. С ней было легко говорить — она умная и веселая, она слушала его, задавая только необходимые вопросы, и Сандор задумался, кто когда-либо вообще уделял ему столько внимания, кроме Джейме. Он чувствовал, что интересен ей, и сегодня они — только вдвоём, без множества друзей, и ему было невероятно комфортно рядом с ней. К его удивлению, она, похоже, так же как и он, наслаждалась вечером.
После второго бокала она, наконец, рассказала ему о похоронах своих родителей, и он почувствовал себя последним мудаком.
— Ты не мог знать, Сандор. Никто, кроме моих братьев и Арьи, не знал. Я была всё ещё слишком напугана, чтобы вернуться сюда. Мне жаль, что я тогда так тебе ответила. Я должна была тебе рассказать.
— Не извиняйся, я это заслужил. Никогда не умел следить за своим языком, — он с большим облегчением осознал, что она на него всё же не сердится.
Они заказали по третьему бокалу, и когда Санса спросила, что он делал после того, как покинул Инверналию, он почувствовал себя, как будто с него снимают его броню. Она сидела перед ним, уперевшись локтями в стол и уложив подбородок на руки, и, кажется, готова были внимать каждому его слову, как прилежная ученица.
— Да ничего особого… Путешествовал, — он ответил уклончиво, разглядывая свое пиво. Что он мог ей рассказать? Его жизнь ничем особенным не отличалась, и он не умел рассказывать о ней красивым женщинам. Хотя, до недавнего времени, последнее вообще его не волновало.
— Сальвадор Дали сказал, что те, кто умеют вкушать, не пьют вина, но познают секреты. Нераскрытые секреты, — произнесла Санса, с заговорщицким видом поигрывая своим бокалом, отчего вино отбрасывало красные блики на её руку, — Я тебе свой секрет рассказала, теперь — твоя очередь, мистер Путешественник.
Санса улыбалась, и её голубые глаза пытливо вглядывались в его лицо. Он хотел ей рассказать, хотел, чтобы она узнала его лучше, чтобы она видела в нем человека, которым он стал, и навсегда вычеркнула из памяти того человека, которым он был — здоровенного жестокого мужика на службе Тайвина Ланнистера, который повсюду таскался за этим ублюдком, её бывшим парнем, в то время как тот издевался над ней.
— Когда я нажал на газ и рванул отсюда, у меня не было даже плана, — наконец, начал он, тщательно подбирая слова, — Я просто гнал несколько часов, под этим грёбаным дождем, пока у меня не начали закрываться глаза от усталости. В ту ночь я остался спать в фургоне, а когда проснулся — просто продолжил ехать.