В зале все время хлопали стулья: одни люди уходили, другие приходили. Нам с Зинкой тоже надоело сидеть, мы пошли ближе к сцене.
- Смотри-ка! - потянула меня за рукав Зинка.
Я глянула, куда она показывала, и увидела маму, которая сидела за красным столом и что-то записывала. Понимая, что ей сейчас не до нас, я потянула Зинку за рукав:
- Пошли!
- Куда? - удивилась Зинка.
- Дело есть, - сказала я таинственно.
Мы вышли на улицу. Легкий снежок плавно кружился в воздухе. Возле Дома культуры, мерно жуя сено, стояли лошади. Прямо под ногами у них шныряли бойкие городские воробьи.
- Ишь, народу понаехало! - удивленно сказала Зинка. - Как на ярмарку.
Я не знала, что такое ярмарка, но спросить постеснялась, да и некогда было.
- Знаешь что, - сказала я, - пойдем к пожарничихе, может, она отдаст рубль...
- А чего там, пусть отдает и все! - загорелась вдруг Зинка.
Мы зашагали вдоль по улице. Возле церковной ограды стояла закутанная в платок бабка и продавала груши. Маленькие коричневые дички гремели о жестяную мерку.
- Почем? - осведомилась Зинка.
- Рубль, деточки, рубль мерочка, - сказала бабка. - Сладкие...
Я проглотила слюну, а Зинка пренебрежительно бросила:
- Рубль за такое барахло? Да их летом у нас в лесу сколько хочешь, даром бери!
- Вот и бери... летом, - сердито сказала бабка, потеряв вдруг к нам всякий интерес.
- Неужто покупают? - недоумевала Зинка.
- Конечно. Видишь, уже полкорзины осталось, - сказала я, вытягивая шею.
И как бы в подтверждение моих слов из-за угла выбежал мальчишка и направился прямо к бабке. Протянув ей новенький хрустящий рубль, он подставил карман.
- Есть же люди, которым деньги девать некуда! - сердито проворчала Зинка.
Мы пошли дальше.
Новый дом пожарника с белыми ставнями был обнесен высоким забором. Во дворе на цепи металась огромная собака. Мы остановились в нерешительности. Я осторожно тронула калитку. К моему удивлению, она оказалась незапертой. Собака, гремя цепью, бросилась на нас.
- Не бойся, Зина, она не достанет, - сказала я, прижимаясь к забору и совсем позабыв в это время, что не Зинка, а сама я когда-то удирала от собаки.
На крыльцо вышла хозяйка.
- Чего надо? - крикнула она.
- Здравствуйте, тетя Аня, - сказала я вежливо, не обращая внимания на нелюбезный прием.
- Здравствуй, здравствуй, коли не шутишь, - сказала пожарничиха, всматриваясь в нас с Зинкой.
Мы молчали, не зная, что говорить дальше, и хозяйка, поеживаясь от холода, кивнула нам, чтобы шли в дом. Я так и не поняла, узнала она меня или нет.
- Ну, как вам живется, в колхозе-то? - спросила она, когда мы, шмыгая носами, замерли у порога. "Узнала, оказывается!" - обрадовалась я.
- Хорошо живется! - сказала я и тут же получила сильный толчок в бок. Я оглянулась на Зинку, но та стояла с невозмутимым видом, и я было даже подумала, что это не она толкнула меня.
- У нас корова есть, Буренка, - хвасталась я, - и еще...
- Корова-то есть, да что толку! - перебила меня вдруг Зинка.
Я в недоумении уставилась на нее, а Зинка продолжала:
- На одной корове далеко не уедешь...
- И правда, что с нее толку, когда денег нет! - смекнув, в чем дело, подхватила я. - Мама у нас не работает, и отец ничего не получает, так что у нас и рубля даже нет...
- А без денег известно какая жизнь, - рассудительно заметила Зинка.
Намек, казалось, был достаточно ясным, но тетя Аня и бровью не повела. Мы с Зинкой еще долго расписывали нашу "несчастную жизнь". Наша бывшая соседка слушала, кивала головой, но даже не подумала отдать нам долг. Мы так и ушли ни с чем.
Сердито хлопнув калиткой, Зинка сказала:
- Точно кулаки живут, потому и совести нет!
Расстроенные, мы уныло потащились назад.
Бабки с грушами возле церкви уже не было, и только там, где она стояла, валялась на грязном снегу одна маленькая дичка. Оглянувшись по сторонам, я торопливо подняла ее и, отогрев в кулаке, незаметно сунула в рот.
- Нет, ну ты подумай, есть же на свете такие бессовестные люди! - не унималась Зинка.
Рот у меня был занят грушей, и я молчала. Бабка не обманула - дичка и в самом деле оказалась очень сладкой.
МЫ ДЕЙСТВУЕМ РЕШИТЕЛЬНО
Первая попытка достать рубль оказалась неудачной, но мы с Зинкой не собирались так легко сдаваться. Назавтра мы встали с твердым намерением действовать смело и решительно.
Смотр затягивался, и наше выступление перенесли еще на один день. Мама снова была занята в комиссии, и мы беспрепятственно улизнули из зала.
Веселым чириканьем, как старых знакомых, приветствовали нас воробьи. У церковной ограды, на том же месте, стояла бабка с грушами, но мы шли с видом людей, спешащих по важному делу, и не оглядывались по сторонам. Ткнувшись в запертую калитку нужного нам дома, мы на секунду растерялись, но тут же начали стучать. На наш громкий, требовательный стук торопливо вышла тетя Аня.
- Это вы? - удивленно подняла она брови и с кислой улыбкой добавила: Вот гости!..
Мы поздоровались, и я, не отвечая на ее улыбку, твердо сказала:
- Тетя, мама просила, чтобы вы отдали нам долг.
Брови хозяйки поднялись еще выше.
- А сколько же я ей должна? - удивилась она.
- Вы ей должны... рубль, - уже менее уверенно сказала я.
- О, боже мой, вот долг-то! - закатив маленькие глазки, заколыхалась в смехе пожарничиха. - Я и забыла, мелочь такую...
- Кому мелочь, а кому и нет, - насупившись, проворчала Зинка.
Я толкнула ее локтем, чтобы не вмешивалась, а то, чего доброго, своим языком испортит все дело.
- Вы бы вчера сразу и сказали, зачем приходили, - уже не скрывая своего раздражения, проскрипела хозяйка, когда мы вошли в дом. - А то шляетесь, только снег таскаете, - бросила она свирепый взгляд на наши стоптанные валенки.
Мы молчали.
Она долго рылась по карманам и сумкам, отыскивая злополучный рубль, а мы с Зинкой стояли у порога и с замиранием сердца следили за ее полными, мясистыми руками. Наконец она сунула мне какой-то серый мятый комок, и, провожаемые ее недобрым взглядом, мы очутились за калиткой.
Разжав руку, я разгладила измятую бумажку. Мы увидели, что это и в самом деле рубль. Самый настоящий рубль, хотя очень старый и мятый, с оторванным углом и вообще грозивший рассыпаться на клочки. Сразу исчезло чувство мучительной неловкости, которое мы испытывали, пока стояли, как нищие, у порога, и нас с Зинкой охватил безудержный восторг.
Сейчас, через несколько минут, мы за него получим долгожданную пеструю коробочку - настоящее сокровище!
Мы летели по городу не чувствуя под собой ног и с разбегу - вот невезение! - сунулись в закрытую дверь магазина. Еще не понимая, что случилось, Зинка изо всей силы дергала за ручку, а я торкалась носом в стекло, чтобы заглянуть внутрь. И тут я увидела наклеенную на стекло изнутри бумажку, на которой было написано: "Переучет".
Мы с Зинкой долго стояли как в столбняке и с ужасом смотрели на бумажку. Этого не может быть!
- И главное неизвестно, сколько он может продолжаться, - растерянно сказала я.
- Может, неделю, а может, и скоро откроют, - пожала плечами Зинка.
- Давай подождем, - предложила я.
Мы уселись на крыльцо и стали ждать. Морозец тотчас начал прокрадываться к нам под пальто, тонкими иголочками покалывать в пальцы на ногах. Когда становилось нестерпимо холодно, мы вскакивали и топали ногами, как солдаты на посту. Поминутно, приплюснув носы к стеклу, заглядывали внутрь. Там все было свалено на пол и продавщицы перекладывали товар с места на место. Карандашей не было видно. "Может, распродали все", - с тревогой подумала я.