- Что… что ты делаешь? – кажется, я начинала заикаться.
Его карие глаза пронизывали меня насквозь, отчего то, заставляя ладошки потеть и приказывая мурашкам разбегаться по телу в бешеной пляске под быстрый стук моего сердца. Я, словно загипнотизированная, задержала взгляд на лице Влада, чувствуя себя маленьким пушистым кроликом перед этим здоровым удавом с огромными зубами, готовым проглотить меня в любой момент.
Влад провел рукой по моему плечу, стягивая бретельку атласной сорочки. Я затаила дыхание, не смея даже пошевелиться. Пленительность момента нарушил внезапный шум, доносившийся из коридора.
- Не провоцируй меня, Мирослава, - посоветовал разгоряченный Токарев, водружая сползшую бретельку на её законное место.
- По-моему мне стоит переехать, - озвучила я вслух, не оставляющую меня со вчерашнего вечера мысль.
Токарев встал с кровати, натянув одеяло мне до ушей.
- Я бы тоже этого очень хотел, но ремонт скоро закончится, и я не выгоню тебя раньше срока, но лишь благодаря деду. Веди себя прилично, и обойдемся без жертв.
Мне было жутко стыдно. И пусть я не знала, что всё обернется так плачевно для Влада, это не освобождало меня от мук совести. Впредь буду вести себя пай-девочкой. Ну не любит Токарев черепах, и что теперь? Он же не виноват, что родился злыднем. Зато не бросил в беде, хоть и преследовал свои личные цели.
Шум из коридора не прекращался, и сквозь женский визг и мужской голос, который было сложно разобрать, донеслось:
- Вла-а-а-д! Ты где? – кричала Виктория, улепетывая от Григория Иннокентьевича.
Токарев выглянул в коридор, пытаясь увидеть причину Викиной паники. Прикрываясь полотенцем, Вика неслась на Влада, в поисках спасения от Мириного деда, который, несмотря на свои годы, дал бы фору любому бегуну.
- Блудница вавилонская! – орал дед, размахивая руками. – Приличного человека совращать вздумала?!
Вика упала в надежные руки Влада, прижимаясь к нему со всей силой, своим еще влажным от воды, телом.
- Что случилось? Объясните, наконец! – остановил деда на подлете Токарев.
Оказалось, что полчаса назад проснувшийся дед, решил пойти умыться в барскую ванную. Видите ли, приглянулась она ему. Напевая себе под нос очередную фронтовую песню, Григорий Иннокентьевич вошел в ванную комнату, увидев перед собой стройную длинноногую девицу, стоящую в одном нижнем белье около раковины.
- Чем это ты здесь занимаешься, любодейка? – спросил дедуля у своей «находки».
- Доброе утро, дед. Ароматом! – не задумываясь, ответила Вика, нанося на запястье дорогие духи после освежающего раннего душа.
- Ах, развратом?! – рассвирепел пенсионер. – А ну иди сюда, сейчас я тебя быстро разврату научу! – Григорий Иннокентьевич снял с крючка полотенце и стал загонять бедную Викторию в угол.
- Дед, ты что, придурковат? – спросила Вика, при этом, не забывая пятиться к двери.
- Да! Я глуховат! Но далеко не лысоват! – дедушка почти зажал испуганную девушку между стиральной машинкой и душевой кабиной, но юркая Вика выскользнула из его рук в последний момент, выбежав в коридор в поисках своего спасителя Токарева.
Я, накинув халат, вышла к зачинщикам скандала, с удивлением дослушивая очередное чудачество деда.
- Ты представляешь, в каких условиях мне приходится жить? – спросил Влад у только что пережившей стресс Вики.
Девушка согласно закивала головой, а Токарев продолжил: - Григорий Иннокентьевич, это моя девушка Виктория. Прошу любить и жаловать.
Наконец, до деда дошла суть фразы Влада, и он потрясенно спросил:
- Зачем же она в ванной развратом занималась?
Токарев не сразу нашелся, что ответить, а я, взяв старика за локоток, вынув из его рук полотенце, предложила:
- Дедуля, пойдем, я сделаю тебе вкусный чай с печеньем?
Дед еще раз бросил полный негодования взгляд на трясущуюся Вику в объятьях успокаивающего её Токарева и неспешно побрел вместе со мной на кухню.