- Мне нравится эта женщина!
Я легонько пнула невыносимого Влада в бок:
- А мне нравится картошка с грибами. И что с того?
Мэнди жутко развеселилась и, расхохотавшись на всю кухню, покачав головой, заключила:
- Ну, надо же, два Славки!
- А ведь и правда: Мирослава и Владислав. Здорово ты придумала, Роза! – к ней присоединился улыбающийся Савелий.
- Ладно, вы тут пока определяйтесь, кто или что кому нравится, а нам пора, - сказала подруга напоследок.
- Жду всех завтра, - попрощался сосед, закрывая за собой дверь.
Мы остались с Владом наедине. На кухне было так тихо, что я слышала даже то, как передвигается стрелка на часах.
- Токарев! Не смей говорить моим друзьям того, чего нет!
- С чего ты взяла, что это неправда? – Влад осторожно приближался всё ближе ко мне, заняв наступательную позицию.
- Потому, что этого не может быть, - я вывернулась из ловких рук Влада, тянущихся ко мне, направившись в спальню. – Я спать. Не беспокой меня, пожалуйста, - попросила я депутата, скрывшись за дверью.
Влад глубоко вздохнул, наливая себе виски в прозрачный стакан. И почему она ему не верит? Сказал же нравится, значит – нравится. Женщины! Решив, что он во что бы то ни стало добьется от Миры взаимности, Токарев зашел в гостиную, увидев Григория Иннокентьевича за просмотром очередной «мыльной оперы» отечественного производства.
- Может, новости посмотрим? – предложил Ручкину Влад, уставший от мексиканских страстей, происходящих у него дома.
Дед любил новости, больше чем сериалы, поэтому сердце пожилого человека растаяло, и он вложил драгоценный «скипетр власти» в виде пульта от телевизора в руки Токарева.
Глава 21
Блеск софитов завораживал. В зале уже стали собираться приглашенные на конкурс, занимая стулья, обитые красным бархатом, расположенные вдоль стального цвета подиума. В отличие от меня, у который от страха тряслись коленки, Савелий был полностью собран и сосредоточен. Конкурс действительно оказался серьезным, поскольку, как мне стало известно, из целой толпы претендентов на участие в нём, были отобраны всего лишь двенадцать одаренных участников.
- Роза! Опять я тебя потеряла! – я в который раз за сегодняшний вечер натолкнулась в гримерке на подругу, не узнав её.
- Опять Роза? – уперла руки в бока, такая же уверенная, как и наш стилист, подруга, облаченная в длинное платье цвета «пыльной розы» с элегантными вставками из гипюра.
- Когда ты выглядишь ТАК, я не могу по-другому тебя называть, - посмотрела я на стоящую передо мной блондинку с пухлыми розовыми губами и замысловатой высокой прической.
- Ребятам моим ни слова, что я участвовала в этом ужасе! – прошептало розовое создание мне на ухо.
- Сегодня же вечером никому не расскажу, – рассмеялась я в ответ, после чего получила угрожающее:
- Была бы ты не в платье Савелия, точно получила бы пару оплеух, - недовольная Роза надула губы, делая вид, что страшно огорчена.
- Ты же пригласила нашего библиотекаря, - припомнила я Розе.
- Это другое. Библиотекари умеют хранить секреты, в отличие от надоедливых подруг, - бессовестно намекнула она на меня.
Савелий в последний раз расправил складки моего сине-зеленого платья, и, пожелав удачи, напутствовал:
- Девоньки мои, я на вас очень рассчитываю. Роза – молодец! Мира, что за лицо? Твой депутат будет на тебя смотреть – быстро улыбнись, чтобы в который раз его очаровать.
- Вовсе он не мой! И хватит уже весь вечер подкалывать меня Токаревым, - я запыхтела как огнедышащий дракон, но меня уже никто не слушал, поскольку конкурс торжественно начался.
Мероприятие открыла известная певица, после чего с торжественным словом выступил мэр города. Савелий показывал свои модели под восьмым номером, поэтому до нашего выхода мы успели насладиться оригинальными моделями платьев, созданными безграничной фантазией творческих личностей. Здесь было и черное платье с юбкой такого размера, что она едва не задевала сидящих на первом ряду приглашенных высокопоставленных гостей, и платья из струящихся легких тканей, шлейфы которых волной бежали позади моделей, гордо демонстрирующих эти изделия.
Наконец, под стук моего сердца, Савелий легонько подтолкнул меня к выходу на подиум, и я, набравшись смелости, вышла под яркий свет ламп, освещающих подиум так, что рассмотреть кого-то в зале было проблематично. Лишь когда я прошла пару шагов, уверенность вновь вернулась ко мне, и я, улыбнувшись, уверяя себя, что делаю это совершенно не из-за Влада, который где-то в зале смотрит на меня, шурша длинной юбкой, прошла до конца подиума, немного задержавшись перед жюри, как учил меня сосед, и в выгодном свете показала все элементы удивительного платья, над которым Савелий корпел не одну неделю.