- Мирослава! Уж от тебя-то я такого точно не ожидал.
Я извинилась перед ним, сказав, что это всего лишь шутка, и попрощавшись с ребятами, направилась в сторону дома.
«Ничего, Мира, любовь – эта та же болезнь: ладошки потеют, температура повышается, есть ничего не хочется и лихорадит от одного его взгляда. Но любая болезнь имеет свойство проходить, делая человека сильнее, и приспособленнее к среде. Главное только, чтобы Токарев не стал моим хроническим заболеванием», - говорила я себе, плотнее запахивая пальто от порывистого холодного ветра.
На улице было немноголюдно, лишь изредка встречались молодые парочки влюбленных, которым и непогода была нипочем. Рядом со мной затормозила черная, дорогая иномарка.
- Девушка, Вас подвезти? – услышала я приятный мужской баритон в открытом окне автомобиля.
- Нет, благодарю. Мне недалеко, - что-то в этом незнакомце мне явно не нравилось.
- Не стесняйтесь, мне не сложно.
- Спасибо, но не стоит. Я дойду.
Я уже почти отошла от автомобиля, но внезапно задняя дверь открылась и сильные мужские руки втянули меня в салон, да так быстро, что я даже вскрикнуть не успела.
- Что вы делаете?! – я пыталась отбиться, цепляясь руками за своего похитителя, стараясь сильнее поранить его ногтями.
- Свяжи руки этой кошке, а то она тебя всего расцарапает, - посоветовал голос с переднего сидения.
- Она фельдшер, у неё и ногтей то нет, - усмехнулся мужчина, одной рукой сжимающий мои запястья, а другой - достающий повязку на глаза.
Страх сковал всё тело, и я даже боялась посмотреть на своего похитителя, лицо которого находилось в полутьме салона машины. Они знают, что я фельдшер, значит, ошибки быть не могло – меня специально похитили! Но для чего и зачем?!
Глава 26
Токарев сидел в просторном кабинете, в котором в скором времени он станет работать. Эти утомительные поздравления с победой на выборах ему порядком поднадоели. Скулы уже сводило от прилипшей намертво к лицу улыбки, а слова благодарности новоиспеченный мэр произносил просто «на автомате». Он обошел Баринова, который довольствовался лишь второй позицией, что не могло ни радовать. Эта предвыборная гонка заставляла его выложиться на все сто процентов и даже более, он думал, что работа поможет ему отвлечься от мыслей о Ручкиной, но коварная фельдшер не хотела выходить у него из головы. «Может руку сломать, чтобы она приехала на вызов?» - думал Влад, понимая, что начинает тихо сходить с ума. Но тут же одернул себя, представив, что на его звонок в скорую помощь, спасать мэра примчится тот самый неприятный мужик с фикусом в руках.
Влад в очередной раз посмотрел на телефон. Это уже стало для него старой доброй традицией: каждые пятнадцать минут он протирал дырку в экране мобильника, надеясь получить весточку от Мирославы. Только мысль о том, что он ей не нужен, раз она до сих пор не появилась, не позволяла Токареву кинуться к квартире Ручкиной, моля её о прощении. Он уже даже смирился с мыслью, что готов терпеть её ухажеров, лишь бы она любила только его. Но Мирослава была неприлично сурова с несчастным, сбившимся с пути истинного, главой администрации. Она даже не поздравила его с победой на выборах. Может она телефон потеряла? Нет, не может такого быть.
Грохот открываемой двери сообщил о приходе Башина. В последние дни он стал частым гостем в кабинете Токарева. Вальяжно рассевшись на кожаном диване в углу, Богдан закинул ногу на ногу, сказав:
- Привет, старичок. Вижу, ты привыкаешь к власти?
Влад незаметно поморщился. Башин стал настолько неприятным и прилипчивым, как будто не Токарев, а именно он выиграл выборы, став мэром города.
- Что ты хотел?
- Тут есть пара контрактов на твое рассмотрение, - Богдан достал из папки документы и, подойдя к широкому столу из лакированного дерева, положил их перед Владом. - Для начала, нужно сделать ремонт на этом этаже. Ведь новый мэр не должен работать в старье, - Башин рассмеялся смехом довольной змеи, съевшей поросёнка целиком, вместе с пяточком.
- Не думаю, что мне это необходимо, - осторожно ответил Токарев.
- Ты что, хочешь, чтобы тебя считали скрягой или бедняком? Главное – комфорт! У меня есть приличная подрядная организация на уме, - напор Башина крайне раздражал.