- Вы к кому?
Влад опешил. Всю дорогу он думал, что сказать Мирославе, а вот незапланированного допроса от активного пенсионера он никак не ожидал.
- К Мире. Она дома?
- Нет, её нет.
- А когда будет? Ей же дома надо лежать, а она уже шляется по улице? – Владислав моментально разозлился на безответственного фельдшера, заставлявшего его в очередной раз волноваться, но дед Григорий его перебил:
- Для Вас её всегда нет. Думаете, что закидав умницу и красавицу вычурными зверюгами и тоннами шоколада, то усластите её жизнь после того, как попользовались и бросили хрупкую девичью душу?
Дед упорно не желал впускать Токарева в квартиру, заслонив ему проход своим слегка выпирающим животом в штанах с подтяжками. Влад уже стал обдумывать пути в тыл «противника», но тут ему в голову пришла другая мысль:
- Григорий Иннокентьевич, чем такое ничтожество как я, может загладить свою вину?
- Моя внучка любит большие плазменные телевизоры и кресла-качалки, - быстро сориентировался дед.
Влад рассмеялся, поняв стратегию хитрого пенсионера, моментально согласившись на всё, только чтобы ему был обеспечен «доступ к телу». Спустя час Токарев вернулся в квартиру Ручкиных, но уже не один, а с грузчиками, которые доставили любимые вещи Мирославы: пару кресел-качалок, одно из которых тут же очутилось на балконе, и огромный новенький телевизор, который едва уместился в комнате на стене.
Когда я увидела, что в комнату заносят коробки с непонятно откуда взявшимся телевизором и креслами, я растерялась. Но когда после этого я увидела Влада в дверях, мне стало еще хуже.
- Внуч, мне тут за молоком надо отойти в магазин, - услышала я одевающегося в прихожей деда.
- Так там же целый холодильник молока, Савелий же вчера приносил, - я не сразу поняла логику Григория Иннокентьевича.
- Ну и что! Я за обезжиренным, - пояснил пенсионер, не далее как полчаса назад умявший солидный кусок сала.
После того как хлопнула дверь, мы с Владом остались наедине.
- Как ты? – я не ответила на вопрос, сразу перейдя в нападение:
- И почему ты постоянно приходишь в тот момент, когда я или в ванне лежу, или в пижаме на кровати?
Влад улыбнулся, присев рядом со мной.
- Я чувствую самое выгодное время, когда нужно тебя увидеть.
- Спасибо, - я еще раз поблагодарила своего спасителя, который взял меня за руку, сказав:
- Очень испугался за тебя.
- Их нашли? – спросила я Токарева, в то время как он, сбивая с мыслей, гладил меня по руке.
- Не бойся, больше они тебя не потревожат. Лучше скажи, что ты там кричала в машине? – видя мое непонимание, он пояснил голоском, пародирующим мой: - «Влад, я люблю тебя»! Это правда?
Мне стало ужасно стыдно. То, что в тот момент я была полностью невменяемой, совсем меня не оправдывает.
- Знала бы, что услышишь – ни за что бы тебе запись не отдала! – пока я изображала из себя «оскорбленную невинность», Влад продолжал радоваться, не выпуская мою ладонь из своих рук.
- Оказывается, тебя надо похитить, чтобы услышать эти слова. Иди сюда, глупышка, я тебя тоже люблю, - он схватил меня в охапку, крепко поцеловав, а я, вместо того, чтобы растаять от счастья, стала плакать.
- Первый раз вижу, чтобы девушка от моего поцелуя рыдала, - пожурил меня Токарев, смахивая слезинки с щек. – Не плачь, ты же не хочешь распухнуть как китайская вермишель?
Я обняла его крепко-крепко, чтобы убедиться, что меня не лихорадит, и он действительно рядом со мной.
- Завтра же переедешь ко мне, даже не капризничай. Буду отпаивать тебя супчиком и кормить конфетами. Деда с собой возьмем. И даже твою кошмарную черепаху. Что ты делаешь со мной, Ручкина? Веревки из здорового мужчины вьешь, из мэра между прочим, - Влад был так мил и хорош, что рассмешил меня окончательно. Я перестала рыдать и, глядя в глаза самого лучшего для меня мужчины, прошептала:
- Я люблю тебя, Токарев.
Эпилог