— Не пожалеть бы потом!
— Ни за что! — убеждала Алена, скидывая то немногое, что еще оставалось на ней.
Семен громко втянул в себя воздух и выдохнул:
— Класс!
Что именно класс, Алена не поняла да и не очень к этому стремилась. Она тоже могла воскликнуть: «Супер!», чувствуя силу его рук. Но он ни разу не сделал больно или неприятно.
Ей нравилось то, что он позволяет делать с собой все, что ей взбредет в голову. Ложится, чтобы ей было удобнее, молчит, если она просит, рычит, когда ей хочется увидеть тигра. И, как настоящий кавалер, всегда пропускает даму вперед…
Вадим наблюдал за Зизи. Рыбка оклемалась, теперь он мог выпустить ее в общий аквариум.
Рыбки и воспоминания о матери занимали все его мысли. О Кате, ожидающей его звонков, он думал редко. А она настаивала. Времени, проведенного в лесу на поляне, ей было мало. Она, как ненасытная шлюха, требовала еще и еще, теребила за впалые щеки, извивалась на нем, как большой слизняк. В конце концов Вадим скинул ее и принялся одеваться. Он достаточно поцарапался о ветки и мелкие камни, засыпал волосы песком и землей. Никакого удовольствия не получил.
— Вадик… Ты куда?
Катя лежала на земле — большая, белая, противная. Он отвернулся.
— Домой.
— Почему? Мы же только начали!
Хотелось крикнуть ей в лицо, чтобы она искала себе другого кобеля.
— Я устал! — ответил он, направляясь к тропинке.
Она поспешно натягивала белье — позади раздавалось неприятное сопение.
— Вадик, мальчик мой, подожди! Куда же ты уходишь от своей мамочки?
Он думал, что ему понравится привычная игра: он — маленький мальчик, она — его любимая мама. Но как только из уст Кати вырывалось слово «мама», Вадима выворачивало наизнанку. Ее хрипучий голос вызывал у него отвращение. Разве может его мать говорить противным голосом? Он должен звучать как флейта в райском саду! На этот раз он ошибся. Жалость сыграла плохую шутку.
— Вадик, стой!
— Ну что тебе?
— Когда мы еще встретимся?
— Я позвоню.
Он не звонил ей уже несколько дней. Может, она сама поймет, что дальше ничего не будет?
Вадим встал на стул, покопался на антресоли и достал заветную шкатулку. В ней он хранил самое дорогое: открытки от матери на его дни рождения, безделушки, сделанные ее руками, пакет с локонами его Золотых Рыбок. Вещи — тлен. Волосы — другое дело. Они имеют запах шампуня или духов, цвет, структуру. Их можно гладить, перебирать, прижаться к ним щекой. А еще он мечтал сделать из них какую-нибудь безделушку. Сидеть потом вечерами, смотреть на нее и наслаждаться «Лунной сонатой».
Но самый драгоценный пакетик он доставал редко и почти никогда не открывал: там лежали волосы матери. Когда она проходила химиотерапию, они выпадали пучками. Он находил их на подушке под материнской головой каждое утро и заботливо собирал. Правда, они были безжизненными и тусклыми, не то что раньше. Носить парик мать отказалась и в последние дни жизни повязывала платок. А он так мечтал увидеть ее вновь красивой, молодой, сильной, как его Золотые Рыбки!
Не хватало Катиных волос. Может, все же позвонить?
Он оделся, вышел на улицу, доехал до метро и отыскал телефон.
— Катя, это я…
Глава 13. Будни на любовном фронте
Семен в который раз опрашивал знакомых и соседей Козловой. Одна из соседок едва не выгнала его в шею.
— Сколько можно ходить-то? — кричала она на весь двор. — Бее ходите и ходите! Лучше бы бандитов ловили.
— Именно этим мы и занимаемся, — устало выдохнул Семен, поправляя на плече сумку. — Но нам нужна ваша помощь.
— Помогла, я уже помогла! — била соседка себя в грудь. — Сто раз рассказывала про Анну. Хорошая была женщина, положительная. Соседка тоже неплохая. Стычек у нас с ней не было.
— Вы общались много?
— Привет — прощай! — пожала женщина плечами. — О чем говорить-то еще? У каждого свои проблемы. Чужие таскать на плечах нет охоты.
Семен смотрел на испещренное морщинами лицо немолодой собеседницы, пытался представить себя на ее месте. О чем обычно говорят женщины? Мать посоветовала затронуть личную жизнь.
— Вы замужем?
Женщина перевела на него удивленные глаза.
— Ну да… А что? — в ее голосе прозвучали нотки подозрения. — Двадцать лет почитай уже. Муж работает неподалеку, получаем пенсию…
— Козлова была очень одинокой?
Собеседница участливо кивнула головой.
— Да что уж тут долго думать? Мужа нет, дочь живет своей жизнью. А ты вроде и не так стара, а счастья нет. Вот она и маялась. Говорили мы как-то на эту тему. А потом…