Запив скудный ужин молоком из пакета, Семен отправился в спальню. Включил диск любимой группы, лег на кровать, закинув руки за голову. Закрыл глаза и понял, что расхотел спать. Вот тебе и нервотрепка, беготня. Журналисты сегодня ездили по нему, словно он один ловит преступников, а остальные ни при чем. Если бы знать, как вычислить гада! Не будешь каждого подозревать! В глаза не заглянешь, душу не вывернешь наизнанку. Влад прав: он должен проявиться, особенно если видел встречу с журналистами. А если проявится, что это означает? Новый труп?
Плюнув на сон, Семен вышел на кухню, закурил. Смотрел в распахнутое окно и представлял, что тот гад сейчас тоже не спит и, возможно, так же смотрит на небо и мечтает о женщине… Только мечты у него грязные и убогие, как он сам!
Сколько раз они с Владом перечитывали дела серийных маньяков, всматривались в фотографии, пытаясь понять, отличает ли что-то этих зверей от нормальных людей. Получалось, что нет. У многих из них были семьи, жены и дети, которых они оберегали от своих делишек. Странно, но женщины их любили так же преданно и верно, как любого другого мужчину. Жалели и — какое кощунство! — оправдывали! Последнего он понять и принять не мог.
Завтра он собирался встретиться с профессором судебной психиатрии. Должна же быть ниточка, чтобы ухватиться и добраться до урода! Надо копать, чтобы вытащить на свет его подноготную.
Семен затушил сигарету. Он выкурил уже целую пачку: пепельница была полна окурков, а на кухне дым стоял коромыслом. Не помогало даже раскрытое окно: ночь была душная, безветренная.
Скребущие на душе кошки расшалились. Можно сто раз соврать, что ему наплевать на отсутствие Алены, только он каждый раз кидается к двери на шум лифта и пялится в глазок, ожидая увидеть знакомую фигуру. Сколько может продолжаться пытка неизвестностью? Он должен выяснить: она прячется от него или ее нет дома?
Семен вышел на лестницу, подошел к соседней квартире и вдавил кнопку звонка. Он готов признать, что виноват и даже попросит прощения за то, в чем не виноват. Как говорят французы, если женщина не права — извинись.
На звонок никто не ответил. Семен стукнул пару раз кулаком по закрытой двери, повертелся из стороны в сторону и уныло признал, что Алена его кинула.
Последнее средство — сотовый — тоже ничем не помог. Видимо, Алена отключилась от сети. Семен швырнул бесполезный телефон на кровать.
На ум пришел Шекспир. Толковый был мужик, раз понял: «О женщины, вам имя — вероломство!» У Алены крутой нрав, она непременно захочет отомстить. Самое простое — изменит ему. Женись на такой — совсем сон потеряешь. Как же мать с отцом столько лет вместе прожили и не развелись? В их жизни все было: ссоры, обиды, непонимание. Но раздели их — и они перестанут существовать, потому что могут быть только вместе! Не брак — мечта. У него так не получится, потому что уступать не научился. Все время тянет доказать свою правоту. И с Галиной тянуло, и с Аленой происходит то же самое.
Часы отстукивали час за часом. Глубокая ночь за окном сменилась чахлым рассветом, а Семен продолжал нервно мерить шагами спальню. Иногда он ложился на кровать и пробовал заснуть, но раздавался звук подъехавшей машины, и сон как рукой снимало.
Ауди Алены он определил сразу. Выглянул в окно и убедился, что на этот раз не ошибся. Вроде бы надо успокоиться — вот она, Алена, живая и здоровая. И даже веселая. Стоит возле машины, покачивается. Уперла кулачки в бедра и рассматривает окна в доме. Уверена, что он не спит и ждет ее? Но вместо успокоения на Семена нахлынула злость, замешанная на бессоннице и подпитываемая ревностью.
Не прячась, он наблюдал в окно, как Алена идет по двору. Вот остановилась, поболтала по сотовому. Он даже расслышал, как она говорила кому-то, что доехала нормально. Нормально — в таком состоянии?! Внутри Семена щелкнуло, словно там закипал чайник. И когда он закипит, ей мало не покажется! В конце концов он человек, и никому, особенно женщине, не позволит трепать ему нервы!
Семен ждал Алену возле ее квартиры, застыл как страж или как сфинкс, с таким же каменным лицом — чтобы она сразу поняла: шутки кончились.
Подъехал лифт, Алена вывалилась из него и нетвердой походкой направилась к двери. На Семена — ноль внимания, кило презрения. Ничего подобного, он не заговорит первый!
Алена покопалась в сумочке, достала ключ и ткнула в замок. Сейчас она откроет дверь, нырнет в квартиру, как рыбка в глубину, и им не удастся поговорить. А поговорить нужно, хотя бы для того, чтобы выплеснуть скопившуюся злость, иначе его разорвет прямо здесь, на лестнице.
— Алена, где ты была?