Герман даже не мог сказать, что его больше сводило с ума: то, что он видел перед собой, или то, что он наконец, был в ней.
- Тебе хорошо?- Может быть глупый вопрос, и не уместный, но ему надо знать наверняка.
Кира часто закивала, и сильнее обхватила его бедра. Ей хотелось убедить себя, что и с другим, она способна на то, что было с ним. Что не он один виртуозно смог подарить ей один оргазм за другим.
Гера точно чувствовал, чего она хочет и войдя до основания, любил ее, впечатывая свои пальцы в грудь.
Сжимал её шею, впивался зубами в кожу, ему было плевать на то, что могут остаться следы. Так даже лучше. Пусть будет неоспоримое доказательство того, что он наконец-то достиг небес.
Сколько раз он стоял на краю моста, смотрел на бурлящую под ногами мутную воду, не потому, что хотел прыгнуть, а потому что ловил себя на мысли, о том, что не страшно. Ни капли.
Казалось сделай шаг, и ничего не изменится. Пустая жизнь - пустая смерть.
И от смерти более значимых людей, планета особо ничего не потеряла.
А Кира продолжит жить, и солнце будет вставать, там где и раньше вставало.
А сейчас стало страшно. Настолько хорошо, что бросило в ужас. Еще никогда так сильно не хотелось жить.
С каждым ожесточенным толчком он словно наполнялся жизнью, словно высасывал её, впитывая порами, слизывая языком, кусая зубами, проглатывая стоны, из пухлых полуоткрытых губ.
Герман брал её как безумный, все разумное потерялось в отключенном сознании, растворилось в тяжёлом дыхании.
Будто внутри него кто-то темный откинул оковы, обрёл плоть, и теперь вершил свою чёрную мессу, без всякого зазрения совести.
Серые глаза и тёмные, почти демонические, Кира видела, что ему хорошо, видела этот неподдельный восторг, ей хотелось улыбнуться в ответ, хотелось пожертвовать себя более искренне, но могла только прикидывать в голове, сколько раз ей еще нужно переспать, чтобы сердцу перестало быть больно. Насколько можно пасть ещё ниже, чтобы там, наверху посчитали, что такие как она не имеют права испытывать чувства?
Тело не врало, ей было очень хорошо, хорошо телу, и одновременно паршиво душе. Крайне паршиво и гадко. Осознание того, что это она делает Герману большое одолжение, приносит себя в жертву, ради близкого человека, дарит ему себя, быстро сменилось на то, что она использует его.
Во благо себе.
Что бы забыться, излечить подобное подобным. Хотя бы попытаться.
Кира снова пользовала его в своих целях.
Ну и плевать. Если ему это нравится, то какая уже к черту разница?
Она знала, что лучше него никогда не найдет. Лучше него и не было никогда. Даже сейчас, он был лучше многих.
Кира попыталась сконцентрироваться на эмоциях, которые насквозь пронзали ее. Она остро ощущала каждое движение, она была живой рядом с ним.
- Хочу сверху,- тихо произнесла она, но он услышал.
Он услышал бы даже, если бы она просто подумала о чем- то.
Не размыкая объятий и не выходя из нее, он лег на кровать, рассматривая на себе тело, самое любимое тело, которое вдруг почему- то досталось ему. Счастливчик.
Девушка откинула назад голову, медленно, но уверенно двигаясь, а Герман затаил дыхание. Он просто замер, ловя каждое ее движение.
Руки сами легли, на ягодицы, от ощущения упругости мышц под пальцами, желание усугубилось.
Его девочка.
Даже здесь пытается показать кто тут главный.
Но ничего страшного, Герман был готов подыграть, немного, совсем чуть- чуть, для того, чтобы потом поменяться местами, и убедить в том, что подчиняться совсем не плохо. Не в её случае.
Даже находясь внизу, Герман задавал темп. Он насаживал Киру, погружаясь полностью, с каждым толчком, её грудь подскакивала, а внутри становилось все теснее и теснее, если это вообще возможно.
Жарко, влажно, и тесно.
В какой- то момент, ему уже казалось, что он не принадлежит сам себе. Его руки жадно блуждали по телу, по-хозяйски сжимали задницу, играли с грудью, ласкали спину.
Когда Кира закинула голову, и выгнулась на нем, рука скользнула по ее животу и переняла мелкую дрожь, наполняющую её тело.
Это было финальной точкой. Пределом, за гранью которой никто не бывал.
Герман почувствовал, что кончает вместе с ней.
Взаимный, одновременный оргазм, для первого раза, ещё один пунктик к тому, что она была идеально создана только для него одного.
Масса вещей, которые ему нетерпелось проделать вместе с ней, добавила ко всему прочему силы, и одним махом перевернув Киру на спину, Герман вышел из нее в последнюю секунду.
Его оргазм был мощным и сильным, не таким скромным, как у Киры, которой, как казалось было стыдно, за то, что она вообще позволила своему телу чувствовать.
Герман был уверен, что настанет время, когда она перестанет этого стесняться. Когда будет с удовольствием принимать все, на что он способен, растворяясь до последней капли.
Он шумно выдохнул, разжал пальцы, и рухнул рядом с Кирой на спину.
- Иди ко мне,- он раскрыл объятия, и девушка легла на его грудь, пряча лицо.
Смотреть в глаза сейчас не хотелось. Было очень стыдно за себя. Но она уже приняла решение. Осталось только окончательно с ним смириться.
- Давай купим два билета и улетим на недельку?
- Куда?- Нерешительно спросила Кира.
Хорошая ли это идея? Похоже на бегство. Бегство от проблем и всего, что произошло. А Герман? От чего бежал он? Страх того, что она передумает? Что оставит его, обозначив, что все что было, ошибка и не более?
- Куда угодно. Хочу, что бы ты отдохнула. Хочешь, в Париж? А можно в Эмираты. Или остров какой- нибудь выберем.
Все -таки, он снова думает о ней. Кире опять стало стыдно, за свои мысли.
Герману всегда было выгодно лишь одно: что бы ей было хорошо и спокойно. А все остальное его не интересовало.
- А потом переедем?- Она с надеждой посмотрела на него.
Подняла глаза.
- Переедем. Я уже выбрал квартиру. Правда не знаю, понравится ли тебе...
- Понравится,- перебила она.
Оставаться в этом доме, жить недалеко от...
- Тогда можно сегодня перевезти вещи,- Гера улыбнулся, все еще не веря в свое счастье.
То есть, сейчас, они переедут и будет жить вместе? Как кто? Как брат и сестра, как соседи или как пара? Нужно было это обозначить. Что бы потом не выглядеть дураком. Он осторожно провел рукой по ее груди, вызывая на теле череду мурашек, и опустился ниже. Никакого сопротивления, разве что мыщцы живота немного напряглись.
- Я схожу в душ, хорошо?
Кира приподнялась все еще чувствуя стеснение.
- Я могу помочь? - Герман откинулся на подушку, улыбаясь.
- В душ, я люблю ходить одна.
- Буду знать, - Герман продолжал любоваться Кирой, которая сегодня открылась для него с другой стороны.
- Кира, ты дома? - Как гром среди ясного неба раздалось за дверью, и инстинктивно прижав к телу простынь, она поднесла к губам палец, уставившись на Германа.
Естественно, дверь никто не закрыл, стоит ему дернуть ручку, и...
- Они все равно узнают, - прошипел Герман, в ответ на ее умоляющий взгляд.
- Не сейчас, пожалуйста, - прошептала Кира, пятясь к ванной. - Герман, придумай что-нибудь, я тебя прошу...
Он недовольно встал, хватая джинсы, и натягивая их на голое тело. С домашней одеждой было бы проще. Поднял с пола проклятую рубашку.
Давить рано. Если Кира считает, что еще не готова, то он даст ей время. А потом расскажет об этом каждому, лично.
- Кира, ты спишь? - Теперь в дверь постучали, и Кира скрылась в ванной комнате, дрожа как осиновый лист. Стыд, который она испытывала до этого, не шел ни в какое сравнение с тем стыдом, который она чувствовала сейчас.
Ей было слышно, как звякнул ремень Германа, как босые ноги прошлепали к двери.
Господи, только бы он додумался убрать её белье, хоть бы накинул на кровать покрывало...