- Я собирался отдохнуть неделю. Оставь за главного кого -нибудь другого.
- Я поговорю с твоей матерью сам, а ты скажи Кире. Если ты подготовишь ее, то все будет проще...
Кира стояла практически за дверью и не понимала, к чему клонит ее отец. О чем речь? Но ноги предательски дрожали, то ли от того, что так недавно произошло, то ли от страха. От какого- то неприятного предчувствия.
- Герман,- мужчина положил руку ему на плечо,- я не хочу, что бы наши отношения портились. И я знаю, как я виноват перед всеми вами.
- Что ты имеешь в виду? - Парень напрягся, не понимая к чему клонит отчим.
- Просто ты должен лучше понимать все эти вещи, но тот факт, что ты её сын...
- Что-то с матерью? - Герман напрягся ещё сильнее. Его бесила эта неизвестно откуда появившаяся привычка мямлить.
- Я решил, что мы должны расстаться, - выдохнул он, и уголки его губ опустились. - Я давно люблю другую женщину, и больше не хочу держать это в секрете.
Герман нервно рассмеялся, глубоко и раскатисто.
- То есть, ты рассказываешь мне, что решил променять мою мать на какую-то шлюху и ждёшь моего понимания? Ты в своем уме?
- Карина не шлюха! - Выпалил мужчина и осекся.
- Карина? - Повторил за ним Герман.
Первая пришедшая на ум идея казалась до ужаса бредовой, он отмел её в эту же секунду, но мужчина не дал ему это сделать.
- Да, Карина, тебя может это удивлять, но мы давно близки с ней. Она беременна, и я не позволю расти своему ребёнку без отца.
Германа обуял гнев. Совсем не из-за матери, нет. Все его чувства с самого раннего детства, были притуплены одним и единственным инстинктом - защитой Киры. Никто не смел обижать её, никто не смел обделять.
- Значит этот выродок нуждается в отце, а у твоей дочери истек срок годности? - Вскипел он. Злость бурлившая внутри, требовала немедленного выхода. Ему хотелось разбить лицо человека, стоявшего перед ним.
- Я знаю, что ты всегда заменял Кире всех. Все это знают, и я никогда не буду отказываться от своей дочери. Я развожусь со своей женой, на нашем общении с ней это никак не отразится.
- Да ты находясь этажом ниже, не находил времени поинтересоваться как у неё дела, о каком общении ты говоришь, папаша?
- Герман, по моему, ты перегибаешь палку, - сурово процедил мужчина.
- Зато ты свою палку применил очень удачно,- Герман схватил мужчину за рубашку.
Первое, что хотелось, это хорошенько врезать. Выбить дурь из головы.
- Не думаю, что подраться сейчас, было бы хорошей идеей.
- А то что? Уволишь? Или выгонишь из своего дома?- Процедил парень, сильнее сжимая в своих руках белоснежную ткань.
- Нет. Я хочу, что бы мы все поняли друг друга и не держали зла,- он даже не думал сопротивляться, поднимая ладони вверх.
Решить все менее болезненно для всех- единственная цель на данный момент. Мужчина прекрасно понимал Германа и его злость. Прекрасно понимал, что он имеет право сейчас вести себя именно так.
- Поняли? Я должен тебя понять?- Гера с силой тряхнул его,- или Кира должна?
Ты выглядишь жалко. А через десять лет и вовсе превратишься в посмешище, рядом с этой любительницей ботокса.
- Подбирай слова, щенок!
Терпение и учтивость по крупинке опустошали верхнюю часть песочных часов.
- А ты что, действительно думаешь, что у вас любовь? - Герман откровенно смеялся в лицо. - Ты больной ублюдок, тебя самого не коробит, когда у тебя встаёт на ровесницу твоей дочери? Как давно ты её трахаешь? Получилось дождаться возраста согласия?
Кира почувствовала, как сердце пропустило удар. Потом ещё один и ещё. Все внутри сдавило с такой болью, что ей пришлось схватится за стену, чтобы не свалиться на кафель.
Услышанное не переваривалось в голове, услышанное просто не могло произойти в её жизни. Что она такого сделала и за что Бог так её ненавидит? За что?!!
Устоять на ногах не получилось. Кира сползла по стене, понимая что раздавлена. Выброшена на обочину жизни, как старый пес, которого удачно заменил бойкий и игривый молодой щенок. А её просто завезли в лес и привязали к дереву.
Подыхать.
Кира тихо заскулила, заглушая звук смятой простынью. Перед глазами возник образ Карины:
"Ты узнаешь первая, о том, кто у меня появился".
Спасибо. Узнала.
Где начало этой вереницы и где конец? Ника, Денис, Карина, отец...
Пальцы дрожали. Хотелось выскочить и заставить его посмотреть в глаза, да только дрогнуло бы там что-то?
Вряд-ли.
Ее отец давно опустел. Она всегда это чувствовала, но не хотела признавать.
Кира слышала, как Герман защищает её, это не было игрой на публику. Один единственный, он всегда разделял с ней её боль.