Хотелось вернутся к нему, обнять, уткнутся носом в его шею, попросить чтобы он остановил планету. Стер с неё ненужных людей, и закрутил её заново.
Он мог все, что она попросит. Даже с чертовым Денисом он был прав.
Глухой стук, выбил её из оцепенения. Что-то завалилось на пол. Зазвенело стекло.
Не раздумывая над тем, что кроме простыни на ней ничего не надето, Кира бросилась в свою комнату, распахнув дверь.
Когда не можете выбрать, кто из двух людей вам дороже, дождитесь момента, когда они начнут драться. Сердце работает быстрее мозга, именно оно подскажет, кого вам хочется защитить.
Не смотря на то, что у отца Киры, кровила губа, он нависал над Германом, прижав его к полу. Мощный кулак, сжимал грудки не застегнутой до конца рубашки. Первый.
Еще замах.
Медленно сокращалась траектория перед вторым.
Кира подлетела к нему со спины, хватая за плечи. Уверенный в том, что в комнате больше никого нет, отец Киры от неожиданности резко развернулся.
Вначале, она почувствовала острую боль, после, как что-то тёплое и вязкое обволакивает её инстинктивно прижатые к носу пальцы, которые становятся алого цвета, а потом осела на пол, когда поняла, что только что произошло.
Неудачная траектория, неправильный угол, лишнее движение. Локоть на стремительной скорости заехал ей в нос. В ушах зашумело, встревоженное лицо отца двоилось перед глазами, а потом произошло страшное.
Герман взревел и снес мужчину, меняясь с ним местами. Он сейчас не был похож на человека, в нем не было человеческой силы и уязвимости.
Машина.
Робот.
Сверх сущность, способная убить щелчком пальца. Испепелить взглядом, вырвать кровеносную систему.
Его руки вцепились в мощную шею, сухожилия напряглись до невозможности.
Кира, оглушенная ударом, могла только смотреть и заторможено моргать глазами.
- Ты знаешь, что было с соседским мальчишкой, который толкнул Киру, и она сбила себе коленку? -
Спросил он, не ожидая ответа, скорее оправдывая то, что собирался сейчас сделать.
- Я привязал его к велосипеду, и спустил с горы. Он сломал обе ноги. А когда один идиот на плавании напугал Киру и потянул её ко дну, знаешь что с ним было? - Спрашивал Герман, не ослабляя хватку.
- Я дождался, когда все уйдут, и держал его лицо под водой так долго, пока он не отключился.
А однажды, один неудачник решил над ней пошутить, и очнулся в реанимации.
Никто. Никто не смеет.
Кира видела со стороны как происходящее в мельчайших деталях разрушало сознание.
Лицо лежащего отца с ярко-бурого, с каждой секундой становилось бледнее и бледнее. Вытянутые ноги, начали неестественно подрагивать. Все это было похоже на сцену из триллера, не реальную, наигранную, но происходящую на самом деле. Нужно было что-то делать. Заставить себя встать, оторвать от лица руки, противостоять свинцу, заливающему тело. Привкус непоправимого витал в воздухе, разъедая желудок оседающим пеплом.
- Герман, пожалуйста, отпусти его, пусть идёт, - тихо произнесла Кира, и сама не узнала свой голос.
Слабый, бесцветный, словно принадлежащий покойнику.
- Герман, - Кира подползла к парню, касаясь ладонями его лица, возвращая его сюда, выдергивая из кровавого Ада, который почти сомкнулся вокруг него.
- Ты слышишь?
Парень перевел на нее свой взгляд, ожесточенный, пылающий, по-хищному заостренные черты лица, стали глаже, тёмные зрачки с недоверием уставились в серый омут.
Когда её пальцы аккуратно прошлись по напряженной руке, он словно очнулся ото сна, и наконец расслабил хватку.
Отец Киры закашлялся, хватаясь за горло и отполз назад. То, что он видел привело его в ещё больший шок, чем кислородное голодание.
Герман был похож на дикого зверя, а его дочь на умелого дрессировщика. Опытного, надёжного, такого, которому может довериться зверь. Мощный волк, подставляющий холку под тонкое запястье, которое может перекусить в секунду, но тем не менее, ищет от этих рук ласки.
Губы Германа, сами нашли губы Киры, слегка отстраненно целуя их, он словно находился все еще не здесь, но отчаянно желал вернуться. Рука уверенно вцепилась в спину, притянула к себе сильнее. А после, поцелуй закончился так же резко, как и начался. Он прижал девушку к своей груди, и обнял так крепко, как будто боялся её потерять.
Только сейчас, в глазах мужчины, ситуация сложилась в единый пазл.
Отсутствие на Кире полноценной одежды, неопрятный вид всегда одетого с иголочки Германа, сбитая постель, и это рвение...
Постоянно смущающее его рвение защищать свою сестру, будто это самое ценное сокровище на этом свете. Поцелуй и дальнейшее затянувшееся молчание поставили окончательную точку в его мини-расследовании, которое он затеял слишком поздно.