- Кира, ты что с ним... - Голос от передавленных связок, ещё не пришёл в норму, получилось что-то похожее на хрип.
- Тебя это больше не касается, - проговорила она, отрывая голову, - убирайся.
- Кира, прости, я случайно задел тебя, у меня и в мыслях не было.
Он было потянулся к дочери, но Герман загородил её, не позволяя коснуться, и процедил сквозь сомкнутые зубы:
- Не трогай.
Мужчина встал, хватаясь за голову, его сегодняшнее откровение, вылилось в откровение ещё более неожиданное, в первую очередь для него же.
Он знал, что будет сложно, знал, что вряд ли его кто- то поймет. Даже тот факт, что детки уже выросли и можно теперь пожить для себя, был слабым аргументом. Почему всегда за чем-то приятным, следует какая- то херня, которую и объяснить сложно? Почему когда кажется, что ничто не сможет омрачить радость, в твоей жизни происходит тотальный конец света, который переворачивает все верх дном, сносит давно устоявшиеся принципы, приоритеты и прочее? Почему сейчас, мужчина чувствовал именно себя обманутым и обведенным вокруг пальца?
Он никогда не считал Германа своим сыном.
Не срослось.
Мальчик был слишком самостоятельным, чересчур сообразительным и играть роль "папы", даже не пришлось. Хватало того, что мужчина видел в его глазах уважение и возможно, благодарность.
Но он всегда считал Германа братом Киры. С самого первого дня, эта связь установилась сама собой и больше не исчезала.
Но теперь...
Теперь открылась темная сторона медали, во всей своей красе.
Стали всплывать в памяти отрывки, что Карина ни разу не могла дать четкий ответ с кем встречается его дочь. А ведь он спрашивал, интересовался.
- И давно вы?...- Произнес мужчина, не в силах повернуть язык, чтобы окончить предложение.
Это же, наверное, не нормально? Не так как должно быть, пусть они по крови никем друг другу не приходились, но росли же вместе. С детства.
Впервые в жизни он испытал настоящий стыд, за то, что упустил что-то важное. Сейчас бы задержаться, попытаться все исправить, но его ждали. Он помнил об этом, и чаша весов, как-то сама по себе перевесилась в нужную сторону.
- Папа, тебе действительно стоит уйти. Я соберу вещи сегодня, завтра меня здесь не будет. Дай мне один день, и можешь делать что хочешь.
- Этот дом, я оставляю тебе, - заверил её мужчина.
- Зачем? Чтобы каждый день я бродила по коридорам, вспоминая как ты все разрушил?
- Я не думал, что ты так привязалась к матери Германа, - с сарказмом проговорил мужчина.
- Я привязалась к Карине, - оборвала она его, заставляя уткнуться взглядом в пол.
- Пошли, я позвоню в скорую, - Герман наконец-то поднялся, помогая Кире встать.
- Нет, то есть я плохой, я разрушил семью, а то что вы неизвестно сколько занимались черти чем у меня под носом, это нормально? - Не выдержал мужчина.
- Хватит сейчас делать вид, что тебе не все равно,- ухмыльнулся Герман.
- Нет, а твоя мать вообще в курсе?- Не унимался мужчина, развязывая на шее галстук.
Его охватил нервный шок, от всего ужаса ситуации.
- Мать в отличии от тебя, хоть иногда интересовалась жизнью детей. Это тебе все некогда. Неотложные командировки, которыми ты прикрывался, что бы скрыть свое бля*ство,- Герман выплевывал оскорбления, но лицо его было неподдельно нежным.
Он смотрел на свою девочку, желая сейчас оградить ее от всего. Что бы она не думала о плохом, не плакала. И этот кровоточащий нос. Он сбивал его и не давал высказать всю злость, которая скопилась внутри.
- Кира,- мужчина обратился к дочери, потому что единственный вопрос, который его волновал больше всего, не давал покоя.
Он просто обязан был его задать. И не дай бог ответ будет положительным.
- Он тебя изнасиловал, скажи мне?
Он хотел подойти поближе, что бы заглянуть ей в глаза. Глаза не умеют врать. Тем более ее глаза.
Но Гера не дал этого сделать. Оберегать и еще раз оберегать. Инстинкт сохранения действовал не на себя, а на маленькое, хрупкое тельце, которое прижималось к нему и дрожало.
- Конечно же нет! - Выкрикнула Кира, наполняясь обидой до самого края. - Он один единственный из вас всех, не сделал мне больно! А теперь уходи!
Кира рванула к выходу, не желая больше здесь находиться.
Все было опорочено.
Все.
Этот дом, теплые воспоминания, которые он хранил, ощущение защищённости, вера в то, что у тебя есть семья, место, в которое ты можешь вернутся любым: счастливым или побитым жизнью, и тебя всегда поймут и примут.
Когда тебе двадцать, тебе только кажется, что ты вырос.
- Тебе все ясно? - С ненавистью процедил Герман, на минуту остановившись и выпустив Киру их вида. - Убирайся, и больше не суйся ни к Кире, ни к моей матери.
- Герман! - Мужчина вцепился в его руку, два тяжёлых взгляда встретились, продолжая делать воздух вокруг тяжёлым.
- Береги её, - произнес он обреченно.
- Да пошел ты, - парень вырвал руку, толкая дверь, нить связывающая его с Кирой натянулась, и от этого ощущения неприятно ныло сердце.
Мужчина ещё немного постоял в спальне в полном одиночестве, и спустя мгновение вышел следом.
Никто не обещал, что начинать новую жизнь просто, все новые строения, содержат под своим фундаментом обломки. Дальнейший комфорт, зависит лишь от прочности последнего.