- Давай договоримся, - Кира заставила парня обернутся, - если мы ещё раз увидимся...
- Что значит "если "? - Денис нахмурил брови.
- Когда мы в следующий раз увидимся, хотя-бы постараемся не втягивать других людей туда, где и сами разобраться не можем, ладно?
- Если некоторые люди сами...
- Хватит, - перебила его Кира, целуя в щеку.
- Веди себя хорошо, - Денис постарался захватить её губы, но она смеясь увернулась, открывая дверь,оставляя только запах духов в салоне, и удаляющийся силуэт.
Она одернула на себе платье, поправила волосы, но избежать тремора в коленках не удалось.
Сердце и вовсе замерло, подпрыгивая, когда Кира увидела во дворе машину Германа.
Он должен был быть на работе.
Избежать разговора или все- таки поговорить и рассказать обо всем? И зачем только он открыл ей глаза на свои чувства? Повесил их огромным грузом на ее хрупкие плечи. Раньше бы, она обязательно поделилась всем, спросила совета, а теперь?
Тихо отворив дверь, и так же тихо закрыв ее, Кира на цыпочках собиралась просочиться в свою комнату. Время раннее. Может быть, он еще спит...
- Привет.
Девушка вздрогнула.
Он ждал ее.
В гостиной, закинув голову на спинку дивана, сидел Герман. Как- то безжизненно и печально.
Ему не понадобилось поворачивать голову, смотреть, что бы понять, кто именно пришел.
Проклятье было настолько сильным, что Герман в радиусе километра мог чувствовать ее. Какой- то сверхмощный приворот, который медленно, но очень уверенно убивал его.
- Почему не на работе?- Кира попыталась придать своему голосу будничный тон.
Будто все в порядке. Будто как всегда.
- Не спал всю ночь. Бессонница,- меланхолично и ровно.
Словно жизнь и ее течение уже мало интересовали его.
Кира открыла холодильник, все так же делая вид, что все, как обычно.
- Проголодалась? Там не кормили? - Легкая усмешка.
То ли с презрением, то ли с болью. Не понятно.
- Ты знаешь, у Ники всегда шаром покати. Все эти ее диеты, питание солнцем и кислородом,- Кира отмахнулась, доставая из холодильника йогурт.
- Зачем ты врешь?- Герман поднял голову с мягкой спинки и посмотрел на нее.
Довольная, этого не скрыть, растрёпанная, такая нежная и открытая. Это же видно невооруженным взглядом. Теперь то стало больно по -настоящему. Невыносимо.
То ли давление поднялось, то ли еще что, но в глазах потемнело.
Сколько раз? Сколько раз у них было? Сколько гребанных раз, кто- то касался к смыслу его жизни? Касался, целовал, трогал.
Герман закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
- Я вчера вечером был у Вероники дома. Они улетели на выходные. Вернуться только сегодня ночью.
- Значит тебе уже недостаточно моих слов, и ты ходишь проверяешь? - Вспыхнула девушка.
- На самом деле, мне просто захотелось выпить, но не хотелось далеко ехать.
- Выпил бы у себя в комнате, - съязвила Кира.
- Так и сделал, - Герман кивнул, поднимаясь с дивана. - А как прошёл твой вечер?
Парень подошел ближе, так близко, что их разделяла только глянцевая панель барной стойки. С каким то мазохистским безумием в глазах, ему нужно было услышать от неё это лично. Как кровоподтек под кожей, на который ты надавливаешь, чтобы стало ещё больнее.
Зачем? Кому от этого станет легче?
- Герман, я не хочу с тобой ссорится, но ты лезешь не в свое дело.
- С каких пор дела семьи перестали касаться всех?
- Я не спрашиваю у тебя, какого цвета повесить в кухне шторы, - повысила голос Кира.
- А я спрашиваю у тебя, где ты была? - В тон ей произнес Герман.
- Трахалась с Денисом. Так устроит? Ты же это хотел услышать.
Рука Германа сама съехала вдоль гладкой столешницы сметая на пол все, что там стояло. Сухожилия на шее напряглись, глаза излучали ненависть. Фужеры с грохотом и звоном посыпались на пол, а кулаки сжимали напряженный воздух.
Герман держался из последних сил, убеждая частичку ещё живого в нем здравого, что силой здесь ничего не исправить.
- Герман, что ты делаешь?!
Его аж повело в сторону, когда он услышал голос своей матери. Разбуженная звоном, она выскочила из своей комнаты, завязывая пояс халата.
- Просто мне не понравился сервиз, который выбирала Кира, - процедил он сквозь зубы, вылетая пулей из тесного пространства.
- Знаешь, что? - Не желая проглатывать оскорбление, Кира поспешила его догнать, но женщина перехватила её за руку, заставляя остановится.
Ее прохладные прикосновения, всегда возвращали в прошлое, поэтому Кира всячески старалась избегать тесного контакта. Запах её духов и прохладные руки - неудачная замена того ценного, что у нее отняли.
- Пусть выдохнет, не усугубляй ещё больше...
- Это я усугубляю? Серьезно? Ты нашла крайнюю?
- Кира, послушай, ты же понимаешь, что происходит...
- Понимаю, и что дальше? - Девушка округлила и без того большие глаза. - Что я должна сделать, чтобы и здесь меня виноватой не выставили?
- Скажи отцу, что согласна на его предложение.
- На какое такое предложение? - Кира непонимающе уставилась на женщину.
- Я знаю, что он хочет предложить тебе учёбу заграницей. Это пойдёт всем на пользу, все наконец-то смогут расслабиться и начать жить своей жизнью, и ты, Кира, в первую очередь почувствуешь свободу.
- Я и так чувствую свободу,- соврала девушка, дернув руку.
Эти касания ни к чему хорошему не приводят. Мать Германа не была хорошей и не была плохой. Она была просто чужой. Была и останется.
Кира даже не смогла придумать, как ее называть. В детстве просто тетя, потом избегая имен, при папе - твоя жена, при Германе- твоя мама.
- Ты думаешь только о себе. Откуда только в тебе это?
- У меня были хорошие учителя. И хватит об этом. Я не хочу ничего обсуждать. Это касается меня и его.
Кира развернулась и поднялась наверх.
Ну почему? Почему, когда бывает так хорошо, сразу же становится плохо? Зачем этот долбанный баланс?
Она знала, что теперь должна пойти к Гере, поговорить с ним, извиниться.
Извиниться за то, что сегодня была счастливая. Извиниться за то, что сказала правду.
Она обессиленно легла на кровать, прикрывая глаза. Тело приятно ломило, напоминая детально о том, как же ей было хорошо вчера. Как хорошо было сегодня и как мерзко сейчас.