- Там, - он указал пальцем на экран, - интересно. Тут, - палец передвинулся на Киру, - нет.
- Ты обижаешься до сих пор, что-ли?
Кира села рядом, поджала ноги и попыталась положить голову ему на плечо.
Герман демонстративно отсел, все так же продолжая искренне улыбаться тому, что происходило на экране.
- Хорошо, прости меня. Ты это хотел услышать?
- Я не обижаюсь,- пожал плечами Герман, все так же игнорируя Киру.
- Хватит, Гера!- Взвизгнула девушка, и выхватив из его рук пульт, выключила телевизор,- Давай поговорим.
- О чем?- Парень нахмурил брови и все так же не смотрел на нее.
Вот, что ее задело. Он разговаривал будто сам с собой. А она сейчас, была просто пустым местом. Из центра вселенной Германа, в пустое место?
Очень большое расстояние. Если упасть, то можно раздробить свое тело. Очень большой перепад. От теплых лучиков внимания до полярного холода. Внутреннее раздробление и переохлождение наступили настолько быстро и неожиданно, что Кира прибывала в шоке.
- О нас, Гера. Я не хочу, что бы наши отношения портились. Хочу, что бы все было, как раньше. Ты должен понять меня, я не железная...
- Как раньше это как? - Герман впервые посмотрел на нее. Высокий хвост, пара выбитых прядей, которые так и хочется отправить за ухо, чистое, без грамма косметики лицо, почти такое же как и в детстве, только потерявшее наивные округлые черты. И глаза, нет глазища пятилетней девчонки, в которых дрожали слезы, когда он впервые её увидел.
Внутри разлилось тепло, потекло, въедаясь в организм. Родная, какая же она родная.
Но его лицо, по прежнему ничего не выражало. Так было нужно, так хотелось.
- Как раньше, Герман, - не смогла сформулировать свое требование Кира.
- Все и так, как раньше, - парень пожал плечами, и бросив короткий взгдяд на пульт, зажатый в руках девушки, поднялся и направился к холодильнику.
- Решил меня игнорировать, да?
Кира бросилась следом, раздраженная отсутствием эмоций.
- Есть будешь?
Герман достал из холодильника сыр и ветчину, после потянулся за хлебом.
- Ты не ответил на мой вопрос!
- Ну ты же на мои отвечаешь...
- Нет, Гера, я не буду есть, - отчеканила Кира.
- А на что я там не ответил? - Переспросил он, сооружая бутерброды.
- Хорошо. Если ты так хочешь, если это изменит что- то, то я больше не буду встречаться с ним. Ты же этого хочешь? Этого?- Голос дрожал, выкрикивая слова, которые было сложно произносить.
- Сестренка ну что ты,- Герман тепло улыбнулся, стараясь как можно тщательные скрыть притворство.
Все должно быть натурально. Она должна видеть, что ему все равно. Все равно, потому что, его мир рухнул. Его больше нет. Воздушные замки и надежды, которые он тщательно выстраивал, с каждым ее поцелуем, с каждым нежным прикосновением- пали. И не поддаются реставрации.
- Я хочу, что бы ты была счастлива. Если этот секс принес тебе счастье, то я рад. Правда. Только верни пульт. Скучно как-то.
Гера надкусил бутерброд и снова улыбнулся.
- А ты где был? - Спросила Кира, понимая что никогда раньше не интересовалась этим. Они что, поменялись местами?
- Гулял, выпивал. Ничего особенного.
Герман взял тарелку с едой и направился обратно к дивану, но Кира загородила ему путь. Хотелось крепко врезать, заставить придти в себя, но и бить особо было не за что.
- Пульт.
Герман схватил и вырвал его из ее пальцев, от резкого движения, она невольно наклонилась к нему, хватаясь за плечо.
Пара секунд напряженного молчания, и парень прошёл мимо, равнодушно дожевывая свой бутерброд. Включил телевизор, закинул обратно ногу на ногу.
В кармане пиликнул телефон, и он разблокировал его, широко улыбаясь.
Кира впилась ногтями в ладони, сдерживая себя, от того, чтобы не следовать его примеру и попросту не вырвать из рук причину такой счастливой улыбки.
- Мне сегодня сон снился плохой, ясно?
Кира была уже на исходе, последняя попытка, и она уже официально самая униженная девушка на этой планете.
- Ты же уже взрослая девочка, не станешь плакать из-за картинок которые подсовывает мозг?
Какого черта? Кира уже была готова заплакать. Ее Герман, её любимый Гера никогда бы так не ответил. Ощущение того, что что-то безвозвратно сломано, горчило на губах.
- Пошел ты, Герочка. И больше не подходи ко мне. Я тебя ни видеть, не слышать больше не хочу.
Кира изо всей силы пнула спинку дивана, на котором сидел парень. Замена обиды злостью, лишь бы только не расплакаться.
- Скоро так и будет. Я переезжаю. Нашел хороший вариант. И от работы не далеко. Только немного не хватает. Месяц максимум еще потерпи, ок?- Герман усмехнулся, ощущая какое- то внутреннее ликование.
Как тебе, Кира? Нравится такое?
- Что?- Девушка обернулась, думая что она совсем сошла с ума и это все тот же кошмарный сон. Сон во сне.
- А что я буду делать здесь одна? - Не удержалась. Применила обвинительный тон. Ну а правда?
Как это он переезжает? Он же часть этого дома, тот кто внёс дыхание жизни, когда вокруг только хрипела смерть. Если он уедет, ей станет пусто. Очень пусто и плохо. И времена, в которых его не было рядом, повторятся.
- Почему одна, выйдешь замуж и переедешь, - Герман едва злорадно не рассмеялся.
Он вспомнил очертания крохотной прихожей, шторы, над дверью, видимо в зал. Тихий и уютный райончик, а че?
Там же любовь, куда уж ему со своими деньгами.
- Что ты несешь?! Перестань себя так вести, пожалуйста!
Все. Это был последний решающий удар. Кира тут же моментально представила, как она здесь будет одна, без него, как их общение сойдет на "нет", как они станут чужими людьми. Вот совсем.
Слезы катились из глаз градом, глубокие всхлипы душили ее удавкой.
Она подошла и села на пол, у его ног, обхватив руками голову. Больше нет никаких сил. Почему все так? Почему у нее не может быть и любимого человека, и брата одновременно? Почему нужно чем-то одним жертвовать?
- Я не буду с ним больше встречаться,- всхлипывала Кира, рыдая, - не с кем не буду, хочешь? Только не оставляй меня. Не уезжай, Гера!
Почему людям, чьё сердце уже еле постукивает, готовое придти в негодность, не дают бесчувственный протез без всякой очереди? Мол, на, держи чувак, ты свое выстрадал, а теперь вставляй в грудь железо и ни о чем не парься. Почему не приходят два мужика в костюмах, и не стирают память, когда она уже и так переполнена, острыми, как битые стекла воспоминаниями? Человек, по своей сути, вообще никому не нужен. Стисни зубы, закуси удила и тяни свою лямку самостоятельно. Беги за морковкой, как последний ишак, развлекай публику, делай то, чего от тебя ожидают.
- Кира, так будет лучше для нас обоих...
И эта чертова мягкость в голосе, и скользкий след надежды, что она не перестанет умолять. Как жестко он палится, не на долго хватило бахвальства. И руки уже раскрываются, и родное тело прижимается к груди, и рубашка мокнет, от уткнувшегося носа. Как не меняй составляющие, как не подтасовывай события, Бога не обмануть, судьба уже прописана на линиях ладоней, высечена в сердце, можно или оторвать или смириться.
Никто не в силах плыть против течения. Любой кто пробовал это делать, банально захлебнулся.
Этой ночью он думал, что не болен?
Чушь.
Ему было проще схватить что-нибудь сродни эболы, и подохнуть в бреду, рисуя жизнь о которой всегда мечтал. Но, его нынешний диагноз был куда опаснее всякой болячки, нет более безнадёжных людей, чем зависимые люди. Наркомания не лечится, а если наркотиком является человек, и подавно.
- Не будет, для меня не будет,- хватая его сильнее за шею, всхлипывала девушка.
Не нужен ей никто. В этот момент ей никто не был нужен, кроме Германа. Самое родное, изученное вдоль и поперек с самого детства, было куда важнее всего остального.
- Ну я же не умираю, успокойся,- он посмотрел в ее глаза, вытирая слезы.
Нежно, с особой заботой. Разве еще кто-нибудь сможет так?
Красивый, господи, какой он красивый. Кира смотрела на брата сквозь пелену слез, с ужасом понимая, что если он уйдет, если оставит ее, то эту дыру никто и никогда не сможет заткнуть.
- Пойдем ко мне, включим какой-нибудь фильм.
- Как раньше?- Кира улыбнулась, не веря своим ушам,- только не засыпай на самом интересном моменте.
Раньше, они часто валялись на большой просторной кровати, в комнате Германа, смотрели фильмы, дурачились и ели совсем не здоровую пищу. А потом, не понятно в какой момент, все изменилось. И Кира только сейчас это поняла.
- Закажешь пиццу, я пока выберу фильм?
Девушка часто закивала, и Герман, поцеловав ее в лоб, пошел наверх.
Добилась все- таки своего. Заставила сердце дрогнуть, дать слабину, поддаться опять. Гера опять проиграл.
Как всегда.