Mapa пошла за ним следом, чувствуя на себе скользкие взгляды подвыпивших мужчин, готовых сорвать с нее одежду. Mapa привыкла к тому, что мужчины теряют рассудок в ее присутствии, но даже ей было невдомек, что испытывают старатели, оторванные от своих жен и возлюбленных, истосковавшиеся в горах по женской ласке, когда ее видят. Тем не менее, никому из них и в голову не приходило наброситься на девушку или проводить скабрезным замечанием. Mapa обладала неким таинственным свойством, убеждающим мужчин, что она истинная леди, и вынуждавшим их держаться в рамках приличий.
Mapa села за стол, сделала глоток шампанского из бокала, поднесенного официантом, и, взяв в руки колоду карт, с улыбкой оглядела джентльменов, расположившихся напротив. Она разложила пиковую масть и стала терпеливо ждать, когда игроки сделают ставки на ту или иную карту. Затем, поставив перед собой ящик-фаро, Mapa стала держать банк. Она доставала по две карты разом и выкладывала их на стол, чтобы игроки могли определить, чья карта бита, а чья выиграла. Если ставка сделана на восьмерку пик, а первой выпадает восьмерка червей, игрок в проигрыше. Если наоборот, банкиру приходится расплачиваться.
Mapa провела за этим столом больше двух часов и начала уставать. От духоты и табачного дыма у нее разболелась голова. Кое-кто из ее противников, отчаявшись выиграть, отправился попытать счастья в рулетку. Пока состав игроков менялся, Mapa успела сделать глоток шампанского. Она вернулась к своим обязанностям, даже не взглянув на тех, кто пришел на смену выбывшим из игры.
— Делайте вашу ставку, месье. В этот вечер вам обязательно повезет. Удача капризна и любит подкрадываться незаметно, когда ее совсем не ждешь, — подбадривала Mapa игрока, укладывая новую колоду в ящик-фаро. Она подняла глаза на того, кто занял вакантное место на противоположном конце стола, и зал закачался у нее перед глазами, лица посетителей закружились в водовороте, утрачивая резкость. И только одно лицо оставалось неподвижным — то, на котором насмешливо сияли изумрудные глаза.
— Я и не предполагал, что ты так же хорошо владеешь французским, как ирландским, английским и испанским, — саркастически заметил Николя Шанталь. — По всему видно, что у тебя было колоритное прошлое, Mapa. Или ты теперь носишь другое имя? Может быть, Анжелика или Дениз? — Он рассмеялся, желая скрыть свое удивление. — Похоже, ты не ожидала меня увидеть или рассчитывала, что твой братец меня укокошил? — Николя задал этот вопрос совсем тихо, так что никто, кроме Мары, не расслышал.
— Давайте начинать! — нетерпеливо воскликнул сосед Николя справа.
— Ставки сделаны. Чего ждать?
— Да, мадемуазель, к чему зря тратить время, — согласился Николя. — Если вы хорошо проведете игру, можете рассчитывать на щедрые чаевые.
Mapa ничего не ответила и принялась метать карты на стол, стиснув зубы, чтобы не дать волю негодованию. К ее полному изумлению, Николя раз за разом выигрывал.
— Мадемуазель оказалась правдивой прорицательницей, — сказал Шанталь, поднимаясь из-за стола час спустя и распихивая по карманам выигранные деньги. — Она предсказала мне удачу, так и вышло. — Он неожиданно схватил Мару за руку и добавил шепотом, так чтобы его услышала только она: — А теперь я настаиваю, чтобы мадемуазель поужинала со мной и выпила бокал шампанского за мое здоровье.
— Я думаю, не стоит, — сквозь зубы процедила Mapa и постаралась высвободить руку, оглядываясь на Жака, который с интересом наблюдал за тем, что происходит возле стола для фаро.
— Возникли какие-то проблемы, месье? — поинтересовался Жак, подойдя ближе. — Могу вас заверить, что в моем заведении играют честно и среди моих крупье нет жуликов. Но если вы считаете, что с вами обошлись нечестно, эту женщину ждет серьезное наказание.
Mapa подивилась тому, что в манерах Жака появилась угодливость. Он откровенно раболепствовал перед Николя и, казалось, готов был ползать перед ним на коленях. Маре стало невыносимо противно видеть это, и она отвернулась от них обоих.
— Нет, все в порядке, — великодушно отозвался Николя. — Как видите, мне не на что жаловаться, — с улыбкой добавил он, вынимая из кармана пачку банкнот. — Я просто хочу, чтобы мадемуазель выпила со мной бокал шампанского. Вы ведь не будете против, месье? Насколько я понимаю, вам причитается процент с чаевых?
Жак натужно улыбнулся, стараясь не подавать виду, что взбешен. Он терпеть не мог, когда лезли в его дела.
— Мадемуазель свободна и вполне может составить вам компанию, — сказал он, подзывая на смену другого крупье. Mapa не верила своим ушам, но Жак поспешил рассеять ее сомнения. — Иди с ним, Mapa. Мишель тебя заменит.