— Снова ты забыла капнуть духов в воду, дура, — продолжала ругаться Мария. — Надо сделать воду погорячее. Смотри, будешь плохо справляться со своими обязанностями, отошлю в портовый бордель, — пригрозила она девушке, с удовольствием наблюдая за тем, как округлились от ужаса ее глаза, а на лице застыло немое страдание. — Ну что ты окаменела, как статуя? Пошевеливайся! Если из-за тебя весь вечер пойдет насмарку, я так тебя отделаю, что живого места не останется, — заключила Мария, усмехнувшись при виде того, как Эллен, подобрав юбки, опрометью бросилась вон из комнаты.
— Радость моя, — нетерпеливо прокричал Брендан с лестницы. — Неужели ты еще не одета? Хотелось бы успеть поужинать до рассвета.
У себя в комнате, наверху, Mapa лишь усмехнулась в ответ на жалобную мольбу брата и продолжала не спеша заканчивать туалет. Нанося капельки духов за уши и в ложбинку между грудями, она думала о том, какие перемены привнесло в ее жизнь возвращение Брендана. До чего же странно, как кусок желтого металла может в один миг преобразить человека! Брендану улыбнулась удача, и на своем ничем не выдающемся участке он наткнулся на самородок, оцененный в сорок пять тысяч долларов.
Немудрено, что брат находился на вершине счастья. Mapa никогда не видела его таким прежде. Ему хотелось плясать и петь, он чувствовал себя в силах покорить весь мир. Однако погоня за золотом подорвала его здоровье. Брендан никогда не отличался особенной телесной крепостью, и суровые погодные условия в сочетании с неумеренным потреблением виски и скудной пищей оказали на него разрушительное воздействие. Как бы то ни было, Брендан категорически отвергал любую возможность отдыха, необходимую ему, по мнению Мары, для поправки пошатнувшегося здоровья. «Золотая лихорадка» дала новый виток, и Брендан не хотел тратить впустую время, которое могло удвоить или даже утроить его состояние.
Разбогатев, Брендан не изменился и тратил деньги на себя и сестру с какой-то одержимой расточительностью, внушавшей Маре опасения. Он полностью обновил ее гардероб, покупал драгоценности и безделушки. Стоило сестре только заикнуться, что та или иная вещица ей нравится, как Брендан спешил ее приобрести. Mapa считала, что было бы благоразумнее ограничить траты и сохранить какую-то часть денег. После стольких бед и тревог, которые им пришлось вынести из-за их отсутствия, видеть, как они рекой текут сквозь пальцы Брендана и бесследно уходят в песок, было для Мары настоящей мукой. Но все ее попытки повлиять на брата ни к чему не приводили, Брендан лишь беспечно пожимал плечами и уверял ее, что найти еще золота для него не составляет труда.
Единственное, на чем Маре удалось настоять, так это на том, что они с Пэдди и Джэми останутся в пансионе и не, переедут в самый роскошный в Сан-Франциско отель на площади Святого Фрэнсиса, где Брендан снял номер. Решимости ей придала уверенность в том, что обстановка отеля дурно повлияет на Пэдди, а кроме того, при переезде малышу пришлось бы расстаться со своими друзьями. Но главное, Mapa предпочитала оставаться в тени потому, что слишком хорошо помнила свою последнюю встречу с Николя и не хотела ее повторения.
Брендан легко уступил настояниям сестры, поскольку его больше устраивало заботиться о сыне, держа того на расстоянии и избегая таким образом необходимости постоянно заниматься его воспитанием. Присутствие сестры также было нежелательно для Брендана, так как это ограничивало бы его свободу, ведь, вернувшись со Сьерра-Невады, он не отказывал себе в удовольствии посетить казино или провести ночь в обществе хорошенькой женщины. Однако со своей семьей Брендан продолжал поддерживать тесный контакт. По нескольку раз в неделю они с сестрой ужинали вместе, и Mapa по-прежнему находила в Брендане доверительного собеседника и галантного кавалера.
В этот вечер они снова собирались поужинать вдвоем. Более того, им удалось сломить сопротивление Дженни и пригласить ее составить им компанию. Скромная женщина согласилась не сразу, уверяя, что вдове простого фермера не место в роскошном ресторане за одним столиком с благородными О'Флиннами. Однако Дженни недооценила их упорства, которое становилось поистине непреодолимым, когда О'Флинны решали любой ценой настоять на своем. Прошло всего полчаса с того момента, как Mapa пригласила ее на ужин, и Дженни уже стояла перед зеркалом в вечернем туалете, словно у нее и сомнений не возникало к том, чтобы пойти в ресторан.