— Судя по тому, что мне известно об этой женщине, она на все способна, — вяло разделяя гнев своей собеседницы, отозвался Швед.
— Но ведь это ужасно! А что, если она намеревается причинить О'Флиннам еще какое-либо зло? — взволнованно предположила Дженни, придвигая к Шведу тарелку с яблочным пирогом, на который тот вожделенно поглядывал в последние несколько минут.
— Вряд ли она что-то затевает, — ответил он, с удовольствием отправляя в рот кусочек выпечки. — Впрочем, я ведь всегда рядом, чтобы защитить Мэру в случае необходимости.
— Хотелось бы, чтобы такая необходимость не возникла. А ну-ка тихо! — прикрикнула она на ребятишек, которые увлеклись игрой и не заметили, как расшумелись. От нее не укрылся изумленный взгляд Шведа, который в первый момент отнес ее окрик на свой счет.
Mapa проспала остаток вечера и всю ночь, а наутро поднялась бодрой и отдохнувшей, со свежей головой, готовой к принятию важных решений. Она испытывала укор совести из-за того, что так надолго оставила без внимания Пэдди. Однако веселые детские голоса, доносившиеся из гостиной, среди которых отчетливо выделялся смех ее малыша, позволили Маре вздохнуть с облегчением.
Она спускалась по лестнице, когда из дверей гостиной вышла Дженни. Невозможно было передать изумление, с которым она смотрела на Мару, натягивающую на ходу перчатки.
— Мне необходимо привести в порядок дела Брендана. Надо сделать некоторые распоряжения, — объяснила Mapa.
— Вы уверены, что в состоянии выйти сегодня из дому? Скоро должен прийти Швед. Не лучше ли вам подождать его? Он вас проводит, — безо всякой надежды на согласие со стороны Мары предложила Дженни.
— Спасибо, я сама справлюсь. Мне хочется разобраться с делами как можно скорее.
Уладить имущественные дела брата Маре удалось гораздо быстрее, чем она предполагала. У Брендана оказалось так мало денег, что из-за них вообще не стоило беспокоиться. От его огромного состояния осталась всего пара тысяч долларов, не считая личных вещей — одежды и безделушек, — которые он приобрел в последнее время.
Mapa возвращалась в пансион, потрясенная до глубины души. Куда же подевались все деньги? Она стала припоминать роскошные обеды, которые устраивал Брендан, наряды, которые он ей дарил, ночи, проведенные им в кутежах и игре в рулетку. Разве вправе она сердиться на брата? Ведь это были его деньги, а значит, он мог ими распоряжаться по своему усмотрению. В конце концов, даже хорошо, что он прожил последние дни как король, а не умер в нищете. Она не может винить его за расточительство.
Mapa задержалась у конца тротуара, прежде чем перейти на другую сторону улицы, и терпеливо ждала, пока неповоротливый фургон, перекрывший ей путь, свернет за угол. Внезапно ее внимание привлекла знакомая фигура, медленно прогуливавшаяся по противоположному тротуару. Она вгляделась в широкий разворот плеч мужчины, остановившегося купить газету — в дни, когда приходил почтовый пароход, свежие газеты продавались на каждом углу, — и узнала Николя. Он постоял с минуту, проглядывая первую полосу газеты, а затем двинулся дальше, даже не бросив взгляда в ее сторону. Mapa отступила ближе к стене дома, чтобы не дать себя столкнуть на грязную мостовую спешащим по своим делам прохожим, грубо прокладывающим дорогу локтями среди толпы. Она нечаянно наступила на ногу какому-то человеку, тут же поморщившемуся от боли, и извинилась. Прохожий заковылял прочь, a Mapa с удовольствием отметила, что столпотворение на улице рассосалось и ничто не помешает ей беспрепятственно перейти на другую сторону. Но стоило ей шагнуть на мостовую, как она почувствовала, что чья-то сильная рука обхватила ее за талию. Возмущенная такой беспардонной наглостью, Mapa свирепо обернулась, приготовившись обрушить на обидчика всю силу своего гнева. Перед ней стоял Жак д'Арси.
— Ты ведь не станешь грубо обращаться со своим другом Жаком, а? — глумливо заулыбался он, нимало не смущаясь тем, что Mapa пришла в ярость. Сжав ее талию сильнее, он угрожающе предупредил: — Если согласишься добровольно пойти со мной, никто не причинит тебе вреда. У меня нет времени на уговоры, моя крошка. Только твой любовник Николя, которым ты любовалась издали всего минуту назад, может позволить себе беспечно слоняться по улицам. А я человек деловой. Так вот, дело заключается в том, что кое-кто хочет поговорить с тобой. Бояться тебе нечего, даю слово джентльмена.