Вдруг она почувствовала, как сильные властные руки заключили ее в тесное кольцо, и через секунду оказалась лежащей на спине. Прямо перед ней сияли теплотой его ласковые глаза, в которых Mapa заметила признаки вновь пробуждающегося желания.
— Николя, прошу тебя. Нам надо поговорить, — умоляюще взглянула на него Mapa и уклонилась от поцелуя, упершись руками ему в грудь и чувствуя, что сама заражается его желанием.
— Вы неправильно выбрали время, мадемуазель, — с притворным укором отозвался Николя и разочарованно нахмурился. — Неужели вы не понимаете, что ощущение вашего обнаженного тела вовсе не располагает к беседам? Напротив, оно возбуждает плоть. — С этими словами он сделал очередную попытку ее поцеловать.
— Но, Николя, нам необходимо прояснить некоторые вещи, — срывающимся от волнения голосом и борясь с учащенным сердцебиением, вымолвила Mapa.
Николя смиренно вздохнул и откатился на свою половину койки. Mapa едва не вскрикнула от досады и внезапной неуютности, когда лишилась ощущения его теплой кожи, однако сдержалась, исполненная решимости довести до конца задуманное, расставить все точки над i, чтобы не утратить преимущества своего положения.
— Что тебя тревожит, Mapa? Ты все еще отказываешься признать, что мы испытываем влечение друг к другу? Это естественно, поверь, и тут нечего стыдиться, — сказал Николя, ласково проводя рукой по ее бедру.
— А я и не стыжусь, — честно призналась Mapa, искренне не понимая, как можно стыдиться того, что любишь.
— Тогда в чем дело? — с непритворным любопытством поинтересовался Николя. И вдруг, словно пораженный догадкой, повернулся к Маре и пытливо взглянул ей в лицо. — Мне кажется, я понял. Ты хочешь поговорить о некоторых финансовых обстоятельствах, имеющих отношение к нашей связи? Мне кажется, что заводить подобные разговоры так сразу, да еще в постели, — признак дурного тона. Однако… — Он задумчиво замолчал и сел, подложив под спину подушку.
Mapa чуть было не задохнулась от возмущения. Она отодвинулась от Николя и села перед ним на колени.
― Черт бы; тебя побрал, Николя Шанталь! — выпалила она ожесточенно. — Ты ничего не понял и никогда не сможешь понять. Мне ничего от тебя не нужно — ни денег, ни подарков, ничего! Ты прав, я действительно считаю тебя привлекательным. Именно поэтому ты мне ничего не должен. Предложив мне деньги, ты оскорбил меня. Я никогда не была шлюхой и не собираюсь ею становиться. Я отдалась тебе потому, что захотела этого, а не потому, что ожидала чего-то взамен. Я никогда не стану твоей содержанкой, Николя, и когда мы сможем избавиться друг от друга, я пойду своей дорогой, а ты своей. Ты меня не любишь, я… — Она сделала еле заметную паузу. — Я тоже тебя не люблю. Мы приедем в Новый Орлеан, ты вернешься в свою семью, а я стану собираться в Англию. Придет конец нашим запутанным, странным отношениям, и мы освободимся друг от друга окончательно, — заключила Mapa резко.
— На мой взгляд, ты слишком холодно и равнодушно относишься к этому делу, — помолчав с минуту, которая показалась Маре вечностью, ответил Николя.
— Вовсе нет. Просто я стараюсь быть практичной, — возразила Mapa с непринужденной улыбкой. — Мне не хочется оставлять тебя в неведении относительно своих намерений. А то вдруг ты станешь опасаться, что по приезде в Новый Орлеан я начну держаться как твоя любовница и предъявлять на тебя права. Я хочу, чтобы ты был уверен в том, что вскоре мы распростимся навсегда.