Николя вернулся в холл и подошел к лестнице на второй этаж. Его ладонь крепко сжала дубовые перила, волной нахлынули воспоминания, и в ушах раздались голоса прошлого.
— Спорим, что ты не съедешь вниз, не ступив на пол? — кричал десятилетний Франсуа, вызывая младшего брата помериться силами.
— Ставлю своего пони и новый аквариум! — запальчиво отвечал восьмилетний Николя. Теперь было смешно вспоминать об этом состязании, а тогда, в детстве, все было всерьез, на карту ставилась честь. Кстати, Николя выиграл этот спор, ему удалось съехать по перилам вниз, ни разу не касаясь ногой пола. А вот Франсуа упал и сломал руку. Николя вспомнилось еще, как воскресным утром они с братом долго одевались, чтобы идти к мессе, а потом суровая горничная подгоняла их вниз по лестнице.
— Слышала бы вас сейчас ваша мама, мастер Николя! Интересно, что бы она сказала? А что у вас в кармане, мастер Франсуа? Покажите-ка. — Она вскрикнула от ужаса. — Что вы собираетесь делать с этой лягушкой? Господи, а вдруг бы она выскочила во время причастия!
По возвращении из церкви их ждал прекрасный завтрак, на который приглашались друзья и знакомые. Затем им предстоял поход в театр на детский утренник или в оперу, после чего все возвращались домой к обеду. Ближе к вечеру ковры в гостиной скатывали, мебель отодвигали к стенам, тетя садилась за рояль, а молодежь танцевала. Слуги разносили пунш и прохладительные напитки. Время текло незаметно, и скоро наступала полночь. Пора было идти спать.
В последний раз бросив задумчивый взгляд на перила лестницы, Николя покинул дом и отправился бродить по улочкам, веером расходящимся от Старой дороги. Они, к счастью, не претерпели коренных изменений за последние пятнадцать лет и остались вполне узнаваемыми. Может быть, на них тоже появился налет запустения, но былого очарования в глазах Николя они не утратили. Впрочем, теперь его занимал лишь один вопрос: почему Монтань-Шантали оставили свой дом и, судя по всему, сделали это довольно давно?
Mapa не знала, считать ей апартаменты, которые снял Николя, своим или их общим жильем. Не означает ли отдельный номер в отеле то, что их совместной жизни пришел конец и любовные отношения исчерпаны? Даже если она и ошибается, то в эту самую минуту Николя с распростертыми объятиями встречают дома, в семье, а это неминуемо приведет к разрыву их связи. Mapa не расспрашивала Николя о том, что побудило его так внезапно вернуться в Новый Орлеан, поскольку он ясно давал понять, что не желает обсуждать этот вопрос. Единственное, о чем Маре было известно, это письмо от отца с просьбой вернуться. Mapa изо всех сил боролась с собственным любопытством и желанием вызвать Николя на разговор о его прошлом. Тем труднее ей было сдерживать себя, что она оказалась в курсе сплетен о тех обстоятельствах, которые вынудили его бежать из Нового Орлеана после злополучной дуэли.
Вне всякого сомнения, Николя не вернется. Он снял ей номер в отеле и почел свои обязательства по отношению к ней выполненными. Пришло время самой о себе позаботиться. Их пути разошлись, что было оговорено еще на пароходе. Жаль только, что Николя не оставил ей денег на покупку билетов на пароход до Лондона, прежде чем пропал из виду.
Mapa оглядела обстановку номера и пришла к выводу, что Николя заплатил за него немалые деньги. Меблировка изысканно сочетала в себе европейский декоративный стиль, для которого характерно применение ценных пород дерева, с модернизированным рококо, который отличает воздушность, обилие позолоты и богатство обивки. В огромных напольных зеркалах отражался свет хрустальных подсвечников, ноги по щиколотку утопали в турецком ковре.
— А где дядя Николя? — спросил вдруг Пэдди, отходя от окна, откуда наблюдал за улицей. — Он обещал мне, что мы пойдем на рыбалку.
― Пэдди, любовь моя, — ответила Mapa с ласковой улыбкой. — Во-первых, не стоит называть Николя дядей. А во-вторых, никто не обещал тебе никакой рыбалки. — Она постаралась аккуратно подготовить его к исчезновению Николя. — Кроме того, мы уедем из Нового Орлеана прежде, чем может состояться какая бы то ни было рыбалка.