Рядом с девушками находилась пожилая женщина в трауре, которую Mapa справедливо посчитала матерью Дамарис. Копна темно-рыжих волос, выбивавшаяся из-под черной шали, противоречила скорбному облику леди, которая, несмотря на свою бледность и болезненную худобу, сохранила черты былой красоты. На ее точеном лице сияли огромные выразительные глаза, навсегда лишенные горем и тяжким недугом способности смеяться. Тонкие руки женщины, так же как и брови, пребывали в постоянном нервическом движении. Она смотрела на Николя с любопытством и тревогой одновременно, пока, наконец, не узнала его.
— Николя… — вымолвила она тихо и впилась в него страдальческим взглядом. Затем из груди у нее вырвался глухой стон.
— Мама! — взвизгнула темноволосая девушка.
Николя взметнулся вверх по ступеням и подхватил мачеху на руки в тот момент, когда она потеряла сознание и готова была рухнуть на мраморные плиты крыльца. Прижав к груди ее легкое, почти невесомое тело, Николя прошел в дом.
— Кто эти люди? Что случилось? О Боже, она мертва! Я не вынесу этого! — кричала Николь в истерике, затравленно оглядываясь.
— Нет, она просто в обмороке, — рассудительно и полностью владея собой, заявила Дамарис. — А тебе падать в обморок я не советую. Я вовсе не намерена ловить тебя, если ты будешь падать, — добавила она с интонацией, усвоенной у Николя.
— Ты маленькая дрянь! — обратила Николь к своей младшей сестре искаженное гневом лицо. — Что ты в этом понимаешь?! — Она размахнулась и залепила Дамарис пощечину. — Ты понятия ни о чем не имеешь, кроме своего старого мерина! Я скажу маме, чтобы она продала его на бойню.
Губы Дамарис обиженно дрогнули, по щеке расползалось красное пятно от удара, но она не отступила ни на шаг в решимости защитить своего друга.
— Во-первых, он не старый, а во-вторых, никто никогда не посмеет продать его. Он мой, — угрожающе тихо процедила она сквозь стиснутые зубы.
— Вдруг мама снова сляжет после этого обморока? Что мы тогда станем делать? — плаксиво протянула Николь. — А ведь мы только что начали обсуждать фасон моего свадебного платья! Нет, это невозможно! — Она раздраженно топнула ножкой.
Mapa украдкой наблюдала за разговором сестер и ужасалась тому, какие отношения их связывали.
— Не могли бы мы войти в дом? — сказала она вежливо, но настойчиво, косвенно упрекая хозяек в том, что они держат их на пороге, — Мы проделали долгий путь пешком. К тому же я наслышана о радушии, с каким принимают гостей в Бомарэ. Или это всего лишь слухи? — с улыбкой обратилась она к старшей сестре, которая, казалось, только теперь заметила ее присутствие. — Раз ваша мама плохо себя чувствует, вам придется взять на себя роль хозяйки, — с состраданием в голосе, которое заставило Николь ощутить нужную ей в этот момент поддержку взрослого человека, добавила Mapa. — Когда у вас будет свой дом, практика подобного рода вам только пригодится. Я слышала, что вы говорили о своем предстоящем замужестве, не так ли? — продолжала Mapa, замечая, что девушка успокаивается и понемногу приходит в себя. — Я могла бы помочь вам в выборе фасона платья, поскольку неплохо разбираюсь в современной моде. Несколько дней назад я видела в Новом Орлеане поистине королевские модели. Мы могли бы обсудить их за чашечкой чая. Я уже составила представление о цветовой гамме, которая вам подойдет. — Mapa окинула оценивающим взглядом фигуру Николь. — Гм-м, я бы на вашем месте остановила выбор на светло-вишневом.
— Мадемуазель, я бы с радостью поговорила с вами об этом, — возвращаясь в прекрасное расположение духа, заворковала Николь. Она и не мечтала заполучить в собеседницы изысканную леди, которая была бы в курсе новых веяний в моде. — Разумеется, вы найдете самый радушный прием в Бомарэ, вас встретят с распростертыми объятиями. Я сама покажу комнаты вам и вашим спутникам. — Она на миг замялась. — Надеюсь, вы поживете у нас какое-то время? Прекрасно! — искренне отозвалась она на молчаливый кивок Мары. — Но прежде я прикажу подать чай в гостиную, там мы с вами и побеседуем, — закончила она со своей самой обворожительной улыбкой.
Mapa искоса взглянула на Дамарис и поняла, что ее не так легко ввести в заблуждение, как Николь.
— Я пошлю фургон за вашими вещами на пристань, мадемуазель. Только сначала проведаю маму, — сказала младшая сестра.