Николя в задумчивости подъезжал к дому и только теперь обратил внимание на то, как запущенно он выглядит; штукатурка на фасаде облупилась из-за частых паводков; фундамент в нескольких местах потрескался; хозяйственную пристройку уже много лет не красили и не ремонтировали, отчего вид у нее был жалкий; сад одичал и неумеренно разросся. Заметив двух молодых негров, лениво развалившихся под деревом, Николя пришел в ярость — совсем от рук отбились, бездельники!
На заднем дворе Николя спешился и лично проследил за тем, чтобы Сорсьера тут же расседлали и вычистили. Поднявшись на галерею с бокового входа, он не сразу заметил экипаж, стоящий у подъезда. Вскоре кованые каблуки его ботинок для верховой езды гулко застучали по мраморному полу холла. Николя на ходу пригладил волосы и вошел в гостиную.
— Боюсь, Селеста не сможет продать тебе Бомарэ, Амариллис, — заговорил он с порога, узнав гостью, и на губах у него заиграла насмешливая улыбка. — Теперь я хозяин поместья, и в мои намерения не входит продавать его.
Амариллис вскинула на него глаза и онемела от изумления.
— Николя? — прошептала она, когда тот подошел ближе. Mapa злобно поджала губы, когда заметила, что удивление на лице Амариллис постепенно сменялось восхищением по мере того, как она жадно оглядывала Николя с головы до пят. Он действительно не мог не оказаться чертовски привлекательным в ее глазах, ведь теперь из пылкого юнца Николя превратился в зрелого, сильного мужчину.
— Ну что, ты довольна? — вслед за ней окинув себя взглядом, с беспечной фамильярностью поинтересовался Николя.
— Ты вернулся… — дрогнувшим голосом вымолвила она, и холодной расчетливости в нем как не бывало. — Ты в Бомарэ? Какими судьбами? Я не понимаю… Когда ты приехал? — Амариллис изо всех сил старалась скрыть раздражение по поводу несостоявшейся сделки.
— Вчера вечером, — ответил Николя и встал за креслом Селесты, которая беспокойно следила за поединком двух сильных и решительных противников. — Я решил, что будет лучше, если Бомарэ не перейдет в чужие руки, а останется собственностью нашего рода.
— Вчера вечером? — переспросила Амариллис, бросая на Селесту уничтожающий взгляд. — Боже мой, но ведь вы знали, что сегодня я должна была приехать! И вы продали ему поместье за моей спиной?
— Не стоит думать о нас так плохо, Амариллис, — ответил Николя, и Маре показалось, что в его голосе появились теплые нотки, когда он произнес ее имя. — Согласись, что я имею больше прав на Бомарэ, чем ты. К тому же предложенная тобой цена оказалась до неприличия низкой, и мне ничего не стоило удвоить ее.
— Поместье находится в таком убогом состоянии, что Селесте просто повезло, что я захотела купить его. — Амариллис виновато вспыхнула и сделала слабую попытку защититься. — Ничего не скажешь! Большое разочарование постигло меня сегодня. Ну и сюрприз ты мне преподнес! Прости меня за любопытство, Николя, но какого черта ты вернулся?
— Об этом его попросил Филип, — собравшись с духом, ответила вместо него Селеста. — Он написал Николя письмо, в котором сообщил, что нашел настоящего убийцу Франсуа.
— Это правда, Николя? Отец поверил в твою невиновность спустя столько лет? Это более чем странно. А что ему удалось выяснить? — небрежно поинтересовалась Амариллис.
— Это дело семейное, моя дорогая, — отозвался с улыбкой Николя. — В свое время ты обо всем узнаешь. — Он аккуратно забросил удочку, следя за тем, какова будет реакция Амариллис.
— Понятно. Прости мое любопытство, Николя. Знаешь, я до сих пор не могу поверить в то, что говорю с тобой.
— Николя сказочно разбогател за это время. — Селеста не удержалась от того, чтобы сообщить гостье эту приятную подробность о своем пасынке. — Он был в Калифорнии в пору «золотой лихорадки», и ему удалось разработать богатую жилу. — Она с особенным удовольствием выговорила последнюю фразу, смысл которой плохо понимала, но которая явилась предметом всеобщего интереса накануне за обедом.