— Если вы захотите узнать меня поближе, то обнаружите, что в определенных обстоятельствах я могу быть необыкновенно мягким, — сказал Николя, окидывая ее лицо и обнаженные плечи теплым взором. Прежде чем девушка успела что-либо ответить, он словно впервые заметил присутствие Пэдди и обратил на него свое внимание. — Боюсь, что я еще не встречался с этим юным джентльменом, хотя его черты кажутся мне знакомыми, — приветливо улыбнулся Николя малышу, который смущенно заерзал под пристальным взглядом внушительного мужчины.
— Это Падрик, сын моего кузена Брендана. Поздоровайся с мистером Шанталем, Пэдди, — попросила Mapa, не подозревая о том, какие это повлечет за собой последствия.
— Я вас не люблю, — заявил Пэдди, нахмурившись и угрожающе выставив вперед подбородок.
Николя опешил от неожиданности, но уже через секунду его громкий искренний смех нарушил тишину дворика.
— Мало кто в моей жизни осмеливался сказать мне это в глаза, — признался Николя, вытирая тыльной стороной ладони слезящиеся от смеха глаза.
Пэдди, как затравленный маленький зверек, перевел взгляд с неприятного незнакомца на Мару и понял, что тот ей нравится. Еще бы! Ведь она даже позволила ему поцеловать свою руку! Пэдди вскочил и в порыве детской ярости швырнул в Николя недоеденной булочкой, отчего на белоснежной рубашке француза появилось лиловое пятно.
— Пэдди! — воскликнула Mapa.
Малыш, возликовав оттого, что его удар достиг цели, вскочил со скамейки и, не оглядываясь, со всех ног бросился прочь через двор.
— Надеюсь, этот акт вандализма совершен не по вашему наущению? — саркастически поинтересовался Николя, лицо которого выражало крайнюю степень недовольства, а плотно сжатые губы указывали, что он не намерен шутить.
Mapa неторопливо поднялась, тщетно стараясь найти быстрый и остроумный ответ. Но взгляд девушки упал на пятно, расплывшееся на рубашке, и ей неудержимо захотелось рассмеяться. Она допустила ошибку, посмотрев на Николя, поскольку он заметил искорку смеха в глубине ее глаз. Схватив Мару за руку, Шанталь удержал ее и сурово спросил:
— Вам весело? Может быть, вы перестанете смеяться, когда я потребую, чтобы вы выстирали мою рубашку?
— Вы хотите, чтобы я ее безнадежно испортила? — улыбнулась Mapa при мысли о том, что она может стирать его рубашки. — Если вы не против, я лучше отдам ее своей служанке. Джэми справляется и не с такими пятнами.
Mapa снова взглянула на результат бессовестной выходки Пэдди и только тогда заметила, что капелька повидла попала туда, где расходился ворот рубашки и виднелась обнаженная грудь Николя, поросшая густыми волосами. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Mapa приподнялась на цыпочки и аккуратно подцепила указательным пальцем капельку повидла. Затем поднесла палец ко рту и облизала.
— Довольно вкусно. Может быть, чуть больше соли, чем нужно, но, в общем, неплохо, — сказала она задумчиво, пробуя повидло.
Глаза Шанталя вспыхнули дьявольским огнем. Он взял ее за руку и очень медленно и чувственно слизал остатки повидла с ее пальца. Mapa не могла отвести взгляда от его сияющих глаз и чувствовала, что расстояние между ней и Николя неудержимо сокращается. Однако звук шагов по каменным плитам галереи заставил девушку резко отпрянуть от него.
— Что-то не в порядке? — холодно осведомился дон Андрес у Николя, подойдя к нему вплотную и с трудом сдерживая ярость, вызванную его близостью с Марой.
— Все в полном порядке, дон Андрес, если не считать испачканной рубашки. Да и ту можно выстирать, не так ли? — невозмутимо ответил француз.
— Дело в том, что мистер Шанталь по неосторожности испачкался в повидле, — пояснила Mapa, с. трудом возвращая себе душевное спокойствие; Тот факт, что она на какой-то миг его утратила, вызвал у нее тревожное чувство.
— Отдайте рубашку кому-нибудь из слуг. Ее выстирают, — сухо отозвался дон Андрес. — Мне бы не хотелось, чтобы вы покинули мой дом с осознанием, что понесли здесь какой-либо ущерб.
Николя широко разулыбался в ответ на оскорбительный намек и ответил:
— В таком случае я хочу, чтобы рубашка была готова к концу недели. Если, конечно, нет Никакой спешки и вам не нужно, чтобы комната освободилась раньше.
Дон Андрес нахмурился еще сильнее, поняв, что проиграл. Долг гостеприимства и этикет требовали от него возразить французу, хотя в глубине души дон Андрес хотел, чтобы тот покинул его ранчо немедленно. Приходилось признать, что Николя умеет ловко выйти из любой ситуации, даже самой невыгодной для себя.
— Разумеется, вы вольны оставаться в моем доме так долго, как только захотите, — с подчеркнутой вежливостью ответил дон Андрес.