— Господи! — прошептал Брендан, и лицо его мертвенно побледнело.
Что будет, когда дон Луис вернется и обнаружит, что его земля и поместье проданы и нет никакой надежды на их возвращение?
Mapa почувствовала себя неловко в присутствии Николя оттого, что на лице брата явственно отразился панический страх. Она украдкой взглянула на француза, но тот, казалось, ничего не замечал.
— Сами понимаете, дон Андрес, что вы не властны что-либо изменить, — продолжал Джереми, гордо выпятив грудь. — С вашей стороны было бы крайне неразумно объявлять мне войну. В каком-то смысле вы даже должны быть мне благодарны.
— Благодарен? — Голос дона Андреев задрожал от гнева. — Да вы с ума сошли! Неужели и вправду думаете, что я оставлю вашу выходку безнаказанной? Это же настоящее воровство!
Джереми осклабился, обнажив ряд ровных белых зубов. Его угодливая манера держаться бесследно исчезла, стоило ему возомнить себя землевладельцем.
— Сошел с ума ты, а не я. Сейчас в Калифорнии настали такие времена, когда каждый день все меняется. Выйди за пределы Золотой долины и оглянись. Страна открыта для тысяч и тысяч бродяг, которые считают землю своей собственностью, если застолбили участок. И они правы. Твои дни сочтены, испанец. Ты можешь подать на меня в суд и попытаться доказать, что я приобрел землю незаконно. Но тогда мы будем повязаны судебной тяжбой долгие годы. Представь, в какую сумму обойдется наем адвокатов. И это без учета взяток, без которых не движется ни одно дело. Тебе придется платить им, продавая понемногу свою землю, и, в конце концов, ты останешься нищим. Могу тебя заверить, что дела ты не выиграешь, только последнее потеряешь. К тому же у тебя нет никаких бумаг, подтверждающих право на землю. Не думаю, что американскому правительству захочется устанавливать его, если в настоящий момент земля принадлежит истинному американцу. Их может заинтересовать, откуда у тебя ранчо Виллареаль. Зачем лишние проблемы? К чему жить в постоянном страхе, что у тебя отнимут ранчо? А так я беру на себя необходимость платить налоги за эту часть земли и беспокоиться о ее использовании, — подытожил Джереми.
— У меня нет слов… — пробормотал дон Андрес. — Но как же ты мог так поступить со мной? — спросил он, глядя в лучезарные невинные глаза бывшего секретаря и нового соседа. — Разве я когда-нибудь причинил тебе вред? За что ты так меня ненавидишь? И потом… — Внезапная мысль поразила его смятенное сознание. — Откуда у тебя деньги? На какие средства куплена земля? Насколько мне известно, ты никогда не был богат. Твоя новая одежда, эти женщины? Откуда все это?
— У каждого свои маленькие тайны, — многозначительно улыбнувшись Раулю, ответил Джереми.
Рауль дольше не мог сносить унижения. Сознание собственной вины заставило его потерять голову и наброситься на вероломного американца.
— Собака! Ты обманул меня! Вынудил красть землю у самого себя! Ты никогда не переступишь порога Каса Кинтеро! — вскричал юноша, яростно вращая налитыми кровью глазами и оглядываясь в поисках поддержки. Его взгляд задержался на доне Андресе, и он обратился к нему:
— Он воровал у вас скот! Вот откуда у него деньги. Он вор, и его следует повесить!
— Докажи это, малыш, — усмехнулся Джереми. — Кто станет слушать вечно пьяного маменькиного сынка, который и на ногах-то плохо держится?
Рауль издал душераздирающий вопль и ринулся на американца, как бык на тореадора. Его рука потянулась к поясу, за которым торчал нож, но, не успев добраться до своей жертвы, он натолкнулся на огромный кулак одного из телохранителей Джереми, отбросивший его далеко от фонтана так, что Рауль стукнулся затылком о каменную ступеньку лестницы, ведущей в галерею. Раздался звук глухого удара, и Рауль остался лежать без движения, из его носа вытекала тоненькая алая струйка, по бурому камню, на котором покоилась его голова, растекалась кровавая лужица.
— Боже мой! — Дон Андрес подбежал к Раулю и опустился перед ним на колени. Он просунул руку юноше под сюртук, чтобы выяснить, бьется ли сердце. Все в напряжении следили за выражением его лица. Через минуту дон Андрес поднялся, колени его мелко дрожали. — Он мертв, — прошептали его губы.
Эти слова прогремели в полной тишине, как удар грома. Все присутствующие как по команде обернулись к донье Хасинте, так и не пришедшей в сознание, благодаря Бога за то, что Он избавил несчастную женщину от присутствия при убийстве сына. Дон Андрес справился с оцепенением первым. Ярость застлала ему глаза, и он грозно двинулся на Джереми, не видя перед, собой ничего, кроме лица врага. Донья Исидора решительно встала на его пути.