Николя! Почему она полюбила его? Остальные мужчины казались ей слабыми и безвольными и не вызывали никакого интереса. А он единственный, кто остался равнодушным к ее чарам. Стоило открыть свое сердце навстречу любви, как его жестоко ранили. Николя удалось восстановить справедливость. Но, так или иначе, освободиться от любви к нему Mapa не могла. Против воли мысли девушки обращались к нему. Где он сейчас? Что с ним?
Николя скакал во весь опор на запад от ранчо Виллареаль по направлению к Сакраменто-Сити. Он был мрачен и зол. В его мозгу кружился вихрь противоречивых мыслей, которые Шанталь пытался привести в порядок.
Он пришел в сознание на полу в комнате Мары и обнаружил, что карманы его пусты, а О'Флиннов и след простыл. Голова у него разламывалась от чудовищной боли, а суставы рук ломило от длительной неподвижности. Николя без труда освободился от шарфа, сел на пол и растер затекшие запястья. При мысли, что его обвели вокруг пальца, как ярмарочного дурачка, ярость закипала у него в груди. Он поднялся и вышел в коридор. На ранчо царил переполох: слуги бегали взад-вперед с перекошенными, тревожными лицами, гости собирались небольшими группами и о чем-то спорили. В столовой, где собрались дамы, повисло траурное молчание, у многих глаза покраснели от слез. Среди всеобщего хаоса раздался протяжный, душераздирающий женский крик. Дамы переглянулись, шепот в кружках мужчин возобновился с новой силой: Николя прошел к себе в комнату, не замеченный никем из калифорнийцев.
Он наскоро уложил свои пожитки и отправился на поиски хозяина, чтобы сообщить о своем отъезде. Дона Андреса он нашел в кабинете вместе с матерью. Донья Исидора снова облачилась в траур, ее суровое лицо против обыкновения носила отпечаток беспокойства.
— Что теперь будет? — говорила она. — Дон Луис бросился в погоню за этим мерзавцем Джереми, и его хватил удар. Он не скоро встанет на ноги. Хасинта чуть жива от горя. Ей нужна поддержка, и никто не сможет оказать ее, кроме нас. Я считаю, что, несмотря ни на что, мы не должны лишать их крова. Пусть живут у нас.
— В этом нет необходимости, мама, — устало покачал головой Андрес.
— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно приподняла бровь донья Исидора. — Где еще, по-твоему, Луис и Хасинта могут найти пристанище? Ведь их поместье выкрал этот негодяй. Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что человек, которого мы столько лет считали почти что членом своей семьи, оказался способным на такую низость. И Луис нас обманул… Зачем? Ведь никто не мешал ему жить у себя на ранчо. Со временем ты мог бы продать ранчо ему. А еще мне очень жаль, что эта женщина оказалась самозванкой. Она очень сильная и красивая, Андрес. Если бы она была Амайей, то родила бы тебе прекрасных сыновей. Но это невозможно. Мы получили хороший урок, сын мой. Похоже, что нельзя доверять людям безоглядно. Даже тем, которых ты знаешь целую вечность. Никто не может поручиться за то, что у человека на сердце, — печально покачала головой донья Исидора.
— Дону Луису и донье Хасинте не нужна наша помощь, мама, — горько улыбнулся дон Андрес. — Ты забыла о кресте. Дон Луис его продал, намереваясь выкупить землю. Теперь он может потратить эти деньги, чтобы вернуться в Монтеррей. Там у Хасинты есть дом, родня, которая поможет им на первых порах. Они смогут безбедно существовать на деньги, вырученные за крест, довольно долго. Тем более что дон Луис вряд ли когда-нибудь полностью поправится.
— Простите, дон Андрес, — с порога заговорил Николя. — Я думаю, мне лучше уехать. Вам сейчас не до гостей. Благодарю за гостеприимство.
— Не стоит, сеньор Шанталь, — учтиво поклонился дон Андрес. — Вы можете оставаться здесь, сколько вам угодно. Правда, для нас действительно наступила тяжелая пора, и вряд ли в ближайшее время мы будем устраивать празднества.
— Спасибо, — ответил Николя. — Но меня дожидается приятель в Сакраменто-Сити. И кроме того, есть еще одно неотложное дело, которым я спешу заняться.
Николя ехал шагом вдоль зеленеющих склонов холмов, залитых вечерним солнцем, и размышлял. Ему не терпелось настигнуть О'Флиннов, этих выдающихся мастеров обмана и интриг, и рассчитаться за все разом. Когда Шанталь касался ладонью затылка, перед его мысленным взором вставал надменный профиль Брендана О'Флинна, вызывавший жажду кровожадной мести. А что касается Мары О'Флинн… Николя усмехнулся, представив себе выражение ее лица в тот момент, когда он снова перед ней предстанет. Пусть им удалось одурачить и обокрасть его, а затем безнаказанно скрыться. Не долго им радоваться своей предприимчивости. Изумрудные глаза Николя зловеще сверкнули, он представил, какое страшное раскаяние ждет О'Флиннов, когда судьба в очередной раз сведет их. А в том, что рано или поздно это произойдет, он не сомневался.