Его горячий шёпот едва достигает моей кожи, но щёки мгновенно опаляет жаром. Собираюсь возразить, что мягкость и хитрость не относятся к моим сильным чертам, только в мыслях воцаряется хаос, стоит губам Дэна мягко прижаться к ключице. Живот обсыпает мурашками от прикосновения его руки, которая, вопреки своей прохладности, пускает искры в кровь. Я вцепляюсь в его волосы немного судорожным жестом, словно боясь упасть. Мне хочется занырнуть в собственные ощущения, утонуть в них, но пальцы Дэна проникают под резинку трусиков, и это действует на меня отрезвляюще. Оттолкнувшись от его груди, я вскакиваю на ноги и восклицаю:
— Что ты делаешь?
— Хотел попробовать что-то новенькое, — лениво ухмыляется он.
— Имеешь в виду, что просто секс со мной для тебя уже скучен? И ты решил разбавить его здесь?! Нас могли увидеть!
— Боже, где твой дух авантюризма? — разочарованно тянет Дэнни. — Будь чуточку смелей, решительней, безрассудней! Ты ведь девушка небезызвестного блогера, так начни уже соответствовать!
— Тоже мне знаменитость с тысячей подписоты в запасе! — гневно фыркаю я, но тут же смолкаю, потому что он вмиг принимает вертикальное положение. Даже при нынешнем освещении выделяются мечущие молнии глаза: я задела его за живое.
— Забери свои слова обратно, пока не поздно, — звучит угрожающий голос Дэна, который несколько умеряет мой пыл.
— Послушай, мы оба неправы, но сейчас не самое подходящее время выяснять отношения: усталость сказывается и всё такое. Давай поедем домой, а уже завтра, на свежую голову...
— Я никуда тебя не повезу, пока ты не извинишься, — перебивает он, садясь обратно на скамью.
— Чудесно! — в досаде всплёскиваю я руками. — Вот и поговорили.
Направившись к выходу, как нарочно я ещё и спотыкаюсь на ровном месте, но не оборачиваюсь, пока не покидаю парк. Некоторое время злость является моей движущей силой, но хватает её очень ненадолго. Дойдя до остановки, я сдуваюсь и в ожидании транспорта начинаю раскаиваться о своей резкости и несговорчивости, неспособная понять: искреннее это сожаление или вызванное усталостью и жёсткой скамейкой. Внезапно зарядивший дождь не прибавляет веселья. Узкий козырёк остановки от него полноценно не защищает, ноги стремительно мокнут и к приезду нужного автобуса превращаются в чавкающие ледышки.
Глава 3
Лилу немало удивлена тем, что обнаруживает мою застывшую фигуру на диванчике у окна раньше, чем успевает оказаться на кухне сама. Видимо, она не заметила, что я уже не в постели.
— Ну и напугала же ты меня! — восклицает сестра, прижимая ладонь к сердцу. — Ты похожа на скорбное привидение.
— Будто я не живу здесь и ты совсем не ожидала меня увидеть, — ворчу я, игнорируя фразу о моей, мягко говоря, бледной наружности.
В отличие от глубоко и беззаботно спящей Лилу, я до самого утра не могла удобно умоститься на кровати, чувствуя себя носорогом из сказки Киплинга, которому под кожу насыпали крошек. И к первым лучам зари приобрела по-носорожьи дурной нрав. Что ни говори, а кромсание собственной нервной системы сожалением и виной, словно тупым ножом, не красит ни настроение, ни лицо. Пусть замечание сестры на этот счёт было чертовски верным, оно не уменьшает раздражения от её жизнерадостного бряканья посудой, пока я сижу на диване и наблюдаю за ней краем глаза.
Конечно, столь раннее пробуждение нетипично для меня, но из-за размолвки с Дэном я сама не своя. Со вчерашнего вечера в моём животе открылся портал тревожности и безнадёги, всеми силами пытающийся втянуть в себя мои внутренности, но они пока держатся. Стараясь не разбудить маму и Лилу, я почистила зубы и оделась, и для окончательных сборов перед уроками осталось лишь нанести макияж. Но как я сегодня буду добираться до школы? Этот вопрос превращает мягкий диван подо мной в огромного ежа, на котором я не могу спокойно усидеть и беспрестанно ёрзаю.
— Кофе, да? — произносит Лилу, не поворачивая головы.
И от этого простого вопроса моя ершистость направляет свои иглы внутрь, превращаясь в смущение и неловкость.
— Я на низкоуглеводной диете.
— И завтрак при ней не предусмотрен?
— Ну... э-э-э... Да, без завтрака, — неуверенно тяну я.
Сестра прекращает возиться и окидывает меня настороженным взглядом.