Подозреваю, что в кабинет я вхожу быстрой и даже несколько дёрганой походкой. Казалось бы, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что я не расположена к дружеским беседам. Но едва я приближаюсь к своей парте, как ко мне подскакивает Эмили Парсонс. Никак не пойму, зачем ей понадобилось набиваться ко мне в подружки? Хочет доказать, будто ей настолько всё ни по чём, что даже с девушкой своего бывшего может общаться, не поведя бровью? Но это же глупо! Может, она всё ещё не забыла Дэнни? А ко мне подбирается в надежде нас рассорить и возобновить с ним отношения. Скорее всего так и есть. Я окидываю девушку взглядом. Такая миленькая с виду, а на самом деле стерва двуличная! Чувствуя, что начинаю закипать, я глубоко вдыхаю.
— Привет, Китти, — здоровается Эмили, пока я достаю вещи из сумки.
Некогда казавшееся милым обращение теперь колет меня ядовитым шипом.
— Не называй меня так. Я Кэти.
— Прости, Кэти, не хотела тебя обидеть. — Она неловко переминается с ноги на ногу. — Я подошла уточнить насчёт наших посиделок, просто ты не ответила на моё сообщение. Ты придёшь?
Я раздражённо вздыхаю. Ну как можно быть такой непонятливой? Если тебе не отвечают в мессенджере, разве это может означать что-то ещё кроме того, что с тобой не хотят общаться? Не завидую парню, который не ответит ей взаимностью, — попробуй донеси это до такой особы! А ведь сейчас тем самым парнем является Дэнни…
— Нет, Эмили, я не приду. И сделай одолжение — перестань меня куда-либо звать, — произношу я, изо всех сил стараясь не рычать, но Эмили всё равно отшатывается. Сцепив руки в замок и прижав их к груди, она наклоняется ко мне и робко шепчет:
— Я тебя всё-таки чем-то обидела? Что я сделала не так?
— Хватит прикидываться невинной овечкой, я этого терпеть не могу. К твоему сведению, я всё знаю о тебе и Дэнни. — Я тоже перехожу на шёпот, чтоб одноклассники не слышали. Не хватало ещё выставить себя истеричкой.
Эмили выглядит озадаченной. Ну актриса, такой талант пропадает! Она вновь пытается заговорить, но я останавливаю её взмахом руки:
— Не старайся, вряд ли ты скажешь что-то интересное.
Моя просьба привела к противоположному эффекту: девушка тянется к моей руке, непрошеные слова вот-вот сорвутся с её губ.
Меня спасает звонок, раздавшийся одновременно с появлением учителя в классе. Эмили ничего не остаётся, кроме как побрести к своему месту. Я провожаю её презрительным взглядом.
— То есть ты собираешься на какую-то тусовку, но меня взять с собой не можешь и созвониться со мной не получится. Я всё правильно поняла?
Мы с Дэном сидим в его машине, он только что довёз меня до дома. Всю дорогу молчал, чтобы в конце поездки огорошить этим сообщением. И он совсем не старался смягчить неприятную новость.
— Мы уедем за город, там нет связи.
— Но почему мы не можем поехать вместе?
— Да потому что там будут только парни! Сколько можно объяснять? — нетерпеливо восклицает он.
Несколько секунд я молча гляжу перед собой, наблюдая за танцем пылинок в луче солнечного света. Хочу быть беззаботной лёгкой пылинкой…
— Никаких девчонок? Точно?
— Не опускайся до глупой ревности, Кэти. — Дэн кривит губы. — Я ведь выбрал тебя. Ты можешь быть уверена во мне до тех пор, пока я не заявлю обратное. А теперь ступай домой. Будь умницей.
До глупой ревности? Я не ослышалась? Мне с трудом удаётся сдержать удивлённый возглас. После минуты размышления до меня доходит: Дэнни решил меня проучить своим напускным равнодушием
Только его обиды не отменяют того факта, что я терпеть не могу подобного снисходительного обращения. Будто я глупая девчушка, которую пытаются спровадить в соседнюю комнату, всучив конфетку. Окидываю Дэна долгим взглядом, пока он барабанит по рулю пальцами и смотрит на улицу через лобовое стекло. Неужели я не заслуживаю не то что поцелуя, но даже взора на прощанье? Я могу по пальцам одной руки пересчитать вечера, что мы провели порознь за прошедший год. И теперь мне сильно не по себе, даже до болезненности тоскливо становится, чего совсем не скажешь о моём возлюбленном.
«Ему не всё равно, Кэти, — убеждаю себя я. — Он уязвлён, поэтому пытается уколоть тебя в ответ. Это ничего. Он развеется, придёт в норму, и ему станет стыдно. Да, непременно, так и будет. А я подожду».