Я заставляю себя встряхнуться и встаю с диванчика. У меня наверняка скопилась уйма дел, которые я постоянно откладывала. Их час наконец настал! Решительным шагом я возвращаюсь в комнату и ещё раз внимательно оглядываю. Все мои вещи лежат на своих местах, сестрину половину я упорно стараюсь не замечать. Приблизившись к кровати, один за другим выдвигаю ящики комода, но и в них всё в полном порядке. Выпрямившись, делаю шаг к шкафу и, взявшись за ручки, на мгновение замираю с мыслью: «Пожалуйста, хоть ты не подведи».
Шкаф меня будто услышал: не успеваю я распахнуть дверцы, как он роняет на мою голову ворох газет. Я разворачиваю их и понимаю: вот оно — дело, которым я займусь. Ведь кипа оказалась той самой, которую мне вручила мисс Колдуэлл с призывом перечитать собственную писанину и подумать. Пристроив газеты под мышкой, я вновь направляюсь на улицу.
Скамейка укрылась в тени дома, поэтому, едва усевшись, ощущаю её прохладное касание. Весь день жаркие лучи майского солнца не достигали её, чего не скажешь об остальной части заднего двора, всю неприглядность и заброшенность которого при ярком жизнерадостном свете лишь сильнее бросается в глаза. Газон, при прежних хозяевах бывший в прекраснейшем состоянии, сейчас весь порос сочной зелёной травкой и больше всего походил на подростка, старательно игнорировавшего существование парикмахерских. И подобная шевелюра вполне бы сносно смотрелась, если б примесь прошлогодней пожухлой травы не вплеталась сединой в эту красоту. Но сильнее всего портило пейзаж нагромождение поломанной мебели и всякого барахла, перекочевавшее сюда прошлым летом при обустройстве маминой мастерской и занявшее дальний угол двора. Учитывая, как редко мама сюда наведывается, ещё долго ту не бывать месту семейного отдыха.
Тяжко вздохнув, раскладываю газеты на скамейке. Я уверена, что качество моего письма совсем не ухудшилось и мисс Колдуэлл попросту сгущает краски. Неужели она пообещала должность Сэнди кому-то другому? Ну ничего, я ткну её носом в нужные странички и докажу свою правоту, не потратив на это больше получаса.
Самым ранним в стопке оказывается выпуск первой недели октября. Я удовлетворённо качаю головой, изучая свою заметку о впадающих в спячку гризли. Не может быть, чтоб за семь месяцев я стала писать хуже. Если чему-либо регулярно посвящать время, то уровень умения будет расти и расти, верно? Именно с этой мыслью я беру самый последний выпуск и нетерпеливо листаю, пока не нахожу своё творение. И всего лишь через минуту потрясённо опускаю газету на колени.
Кажется, я только что намеревалась щёлкнуть мисс Колдуэлл по носу… Я не говорила об этом вслух, но это совсем не мешает мне гореть в костре стыда. Врученная стопка газет видится мне сейчас предельно мягким намёком, потому что написанное в октябре в сравнении с последней заметкой — это небо, возвышающееся над землёй. Судя по всему, осенью я перелопатила уйму информации, прежде чем вещать о медведях. В то время как майский опус выглядит записулькой, выведенной на коленке. Я вцепляюсь пальцами в волосы и едва сдерживаю стон досады. У мисс Колдуэлл поистине ангельское терпение, раз она не погнала меня из газеты поганой метлой. Я бы так и поступила на её месте, ленивой посредственности нет хода в журналистику.
Я вскакиваю на ноги, кипя от негодования вперемешку со смущением, когда меня пронзает новый укол стыда оттого, что я не без гордости мнила себя достойной должности корреспондента, в то время как качество моей работы неизменно падало. Приходится стиснуть зубы, чтоб не взвыть от осознания собственной слепой самонадеянности.
Что ж, теперь мне придётся придумать что-нибудь, чтобы забыть о том, что должно было отвлечь меня от еды и мыслей о Дэнни. Схватив с лавки газеты, я направляюсь к входной двери, совсем не заботясь о том, чтоб моя походка оставалась лёгкой и женственной. Напротив, я изо всех сил топаю, в каждый шаг вкладывая эмоции, которые меня обуревают. Возле гаража я мешкаю, словно о чём-то догадавшись. И отворённая секундой позже дверь подтверждает мою догадку: побитый жизнью велосипед Лилу так и не возник на улице потому, что всё это время он преспокойненько стоял здесь, сиротливо прижавшись к стене.
Если честно, я не могу разобрать собственную реакцию на очевидные выводы. Совершенно точно ощущаю растерянность, пока ползу по скрипучей лестнице наверх. Почему-то на шаги Лилу ступеньки никак не отзываются. Магия…
Бросив злосчастную стопку на кровать, я иду на кухню. Плевать на правила худых и красивых касательно еды, в сегодняшнем дне слишком много стресса, чтобы следовать им. Изучив содержимое холодильника и шкафчиков, я понимаю, что ужинать мне придётся хлопьями. Пересыпав из коробки в тарелку небольшую горстку, добавляю немного молока и задумчиво жую.