– Ой, вы только Никите Евсеевичу не говорите, – попросила Лада.
– Не скажем, – усмехнулся Назаров, – а где он.
– В машинное отделение пошел, – ответил рулевой.
– Ну, пойдем и мы, поищем капитана. Вы с нами, Лада Алексеевна?
– Да. Пока, Веня, не скучай.
– Нам скучать некогда, – солидно ответил паренек, – мне еще три склянки стоять до смены.
Выходя из рубки, Лада увидел судовой колокол, и протянула руку к нему.
– Смотрите, колокольчик!
– Не надо звонить, Лада Алексеевна, – Назаров перехватил ее руку, – это рында, по ней происходит смена вахты на судне, если я правильно понял объяснения Евсеича.
Он почувствовал под пальцами нежную кожу ее ладони, увидел ее распахнутые удивленные глаза, и что-то оборвалось у него в груди. Он ощутил, что краснеет и смутился, тем более, что и девушка замерла, не отводя от него широко раскрытых глаз.
Кривокрасов, уже спустившийся по трапу, обернулся, чтобы помочь ей спуститься и так и застыл с протянутой вверх рукой.
Они стояли, не в силах оторвать глаза друг от друга, словно только сейчас впервые увидели друг друга и время бежало мимо, а они не замечали ничего вокруг. Ни Кривокрасова, ни обернувшегося от штурвала Вениамина, ни Евсеича, появившегося на палубе. Они тонули друг в друге, как в штормовом море и даже не пытались спастись, избавиться от наваждения.
Старик, мигом оценивший ситуацию, подтолкнул Кривокрасова вбок, показывая на замерших Ладу и лейтенанта. Михаил пожал плечами: мол, чего делать то? Окликнуть – напугаешь только.
– Вот когда я в одна тыща седьмом годе, – гулко откашлявшись, начал Евсеич, – пришел в Киркинес муку продавать…
Назаров опомнился первым: он выпустил руку девушки, покраснел и отступил назад, едва не сорвавшись с трапа.
– Прошу прощения, Лада Алексеевна. Я…, я…, позвольте, я помогу вам спуститься.
– Ничего, я тоже…, спасибо. У меня просто закружилась голова, – стараясь не встречаться с ним глазами, сказала Лада.
– А теперь прошу всех в кают-компанию, – провозгласил Евсеич, разряжая обстановку, – угощу вас со всем североморским радушием!
Если на палубе запах рыбы только слегка чувствовался, то в помещениях он просто висел в воздухе. Заметив, как Кривокрасов поморщился, покрутив носом, Евсеич поднял вверх указательный палец.
– Заслуженное судно, наш «Самсон», товарищи. Еще до революции рыбку на нем ловили. Он, хоть и помоложе меня будет, а тоже хлебнул лиха.
– Старше тебя только Ноев ковчег, – сказал невесть откуда появившийся пожилой моряк в замасленной тельняшке, широченных брюках-клеш и заломленной на затылок грязной фуражке.
– Наш механик, – представил его Евсеич, – язва необыкновенная. Откликается на прозвище «Михеич», если трезвый. А ежели под градусом – требует, чтобы величали по имени-отчеству: Гордей Михеевич. Мы, вот решили по флотской традиции, угостить дорогих гостей. Идешь, Михеич?
– А в машине кто будет? – сварливо спросил его механик.
– Так Степан, поди, отоспался за целые сутки, что стояли. Вот его и пошлем.
– Он вал от манометра не отличит. Потопит тебя вместе с «дорогими гостями», – передразнил капитана Михеич, – и булькнуть не успеешь.
– Ничего, авось за час-другой не потопит. Ну, прошу, – он распахнул дверь, – наша кают-компания!
Молодой парень, развалясь сидевший во главе стола, вскочил и вытянулся, торопливо что-то дожевывая.
– Все готово, Никита Евсеевич, – невнятно отрапортовал он, кивнув на накрытый стол.
– Вижу, – сказал Евсеич, – а ты, значит, уже строганинкой закусываешь?
– Дык…
– Ладно. Иди пока в машину, Михеича сменишь на час-другой.
– Смотри там, не трогай ничего, – добавил механик.
Парень выскочил из кают-компании, забухал сапогами, скатываясь по трапу.
– Молодой, глаз да глаз за ним, – проворчал Евсеич, – помощник механика списался осенью – ребенок родился, говорит: к дому поближе устроюсь. Мы ж всю навигацию вокруг Новой Земли крутимся.
В каюте было тепло. Сняв шинель, Назаров помог освободиться от пальто Ладе. Евсеич рассадил всех, командуя по праву старшего. Как-то так получилось, что Лада оказалась рядом с Назаровым. Евсеич, естественно, сидел во главе стола, рядом механик и, возле двери Кривокрасов. Капитан ухватил стоявшую на столе литровую бутыль с зеленоватой жидкостью.
– Наша, фирменная, – похвастал он, – на целебной водоросли настоена.
– Минутку, – остановил его Кривокрасов, – надо бы старшего инспектора позвать, а то не по-русски как-то получается.