– Ох ладно, меня все это не волнует. Ни Томас, ни его стихи.
– Тебе не кажется, что мы потерялись?
– Смотри, вон там у скалы стоит домишко. Пойдем спросим?
У дома они увидели мужчину лет пятидесяти. Его волосы плотно прилипли к голове. Затасканные штаны держались на паре подтяжек и были ему коротковаты: из-под штанин выглядывали лодыжки, до которых не дотягивались носки. Едва завидев девочек, он пошел к ним навстречу с широкой улыбкой:
– Доброе утро! Вы, наверное, брата моего ищете? Я – не мой брат.
– Нет, мы ищем Дурную реку. Откуда начинается тропинка?
– Какого цвета мои подтяжки?
– Синие.
– Отлично, значит, я – это я. Тропинка начинается сразу за скалой.
Девочки пошли куда им указали. Иро хотела как-то прокомментировать этот странный диалог, но Леда знаком приказала ей помалкивать. И все же младшая не выдержала и помахала руками, мол, «неужто тот господин чокнутый?».
За изгибом тропинки показалась фигура. Девочки с облегчением поспешили к ней. И тут произошло что-то жутко странное. Они увидели того же самого господина. Будто он побежал со всех ног другой дорогой, чтобы вновь возникнуть перед ними. Сестры тревожно переглянулись. Что здесь творится? И когда он успел взвалить на себя вязанку дров?
– Добрый вечер, девочки. Я – не мой брат.
– Когда вы успели нас обогнать?
– Я – не мой брат. Какого цвета мои подтяжки?
– Красные.
– Отлично. Будьте осторожны на тропинке, нынче много воды. Я брату не позволяю переправляться на другой берег, когда там так много воды. Впрочем, он мне тоже не разрешает.
Девочки вежливо попрощались и развернулись обратно. У обеих пропало настроение гулять. Дурная река может и подождать. Сейчас им хотелось найти кого-нибудь нормального и расспросить о братьях, одинаковых с лица. Кто лучше всех знал деревню? Виргиния. Сестры бегом пронеслись через площадь. Сотирис, зеленщик, спокойно сидел у разложенных на прилавке овощей и что-то напевал.
– Девочки, погодите, у меня кое-что для вас есть.
Леда и Иро подошли к зеленщику, и тот передал им пакетик клубники.
– Вот, поешьте с сахарком.
– Спасибо большое, господин Сотирис.
Сестры почти бежали. Вот они миновали дерево, похожее на чудище. Лихая молния разбила его надвое, и теперь одна часть тянулась в сторону деревни, а вторая стремилась к лесу.
– Леда, когда я смотрю на дерево, мне кажется, что одна его половинка хочет уйти в лес, а вторая противится.
– Ну Иро, хватит воображать незнамо что. Читаю «Гарри Поттера» я, а в волшебном мире живешь ты.
– Такая магия, как в «Гарри Поттере», мне не нравится!
– Ты просто не читала.
– Раз ты его читала и теперь так действуешь мне на нервы, только представь, что будет, если и я возьмусь его читать! Только представь!
Последний дом перед их хозяйством принадлежит Виргинии. Дедушка называет его Штаб-квартирой разведывательной службы. Ничто в деревне не происходит без того, чтобы Виргиния об этом не узнала.
– Близнецы? И как вы только туда забрались, бродяжки? Когда умерли их родители, братья отгородились от мира и стали жить в том домике у реки, как отшельники. Они вежливые и дружелюбные, но родились немного…
– Что немного?
– Эм-м, не понимаете? Ну, разума у них маловато. Но они безвредные. Никого не беспокоят. Все время боятся, что запутают людей своей похожестью. Так они придумали себе новое занятие: целыми днями оправдываются и просят прощения. Будто виноваты, что пришли в этот мир похожими как две капли воды. В школе мы цепляли им на майки бумажки с их именами: так они чувствовали себя спокойнее. Думаю, они так долго живут в своем страхе, что уже и сами запутались, кто есть кто. Теперь они дичатся людей и лишь изредка спускаются в деревню. Жаль их, конечно.
Уже смеркалось, когда сестры вернулись домой с пакетом свежайшей красной клубники. На кухонном столе их дожидались две тарелки: дедушка накрыл их крышками, чтобы еда не остыла. Из подвала вновь доносился шум. Девочки поели и побежали в свою новенькую кровать, в детскую комнату, которая когда-то принадлежала их маме. На кухонном столе они оставили дедушке пару красных ягод.
Золотая ветвь
Томас оказался в деревне, потому что его папа – тот самый католик – обожал Грецию.
– Он даже умеет разговаривать по-гречески, как всамделишный древний грек! – восхитилась Иро.
– Опять выдумываешь всякое? – буркнула Леда.
Но Иро настаивала.
– Ничего я не выдумываю! Хочешь, сама спроси Виргинию. Это она рассказала, что папа Томаса изучал древних. А точнее их автографы7.
Последнее предложение Иро произнесла со всей напыщенностью, какую смогла из себя выдавить, но эффект получился обратный, и Леда покатилась со смеху.