– Леда, ну почему ты такая зазнайка. Не смейся, если не разбираешься.
Иро помчалась к дому Виргинии.
– Вот увидишь! – крикнула она на бегу.
Леда поспешила за ней, чтоб сестра не дай бог не ляпнула ничего, чтоб ей насолить. Хотя что такого она могла бы сказать? Что они, к примеру, называют Виргинию «главой разведслужбы»? Вот только когда девочки вошли на кухню, они и вовсе язык проглотили. В кресле у окна сидел Томас. Завидев сестер, он встал и вежливо их поприветствовал. В одной руке он держал очки с круглой оправой, а в другой – книгу в черной обложке, толстую как кирпич.
– Томас, это моя сестра, Леда. Она жесть какая душ-ни-ла!
– Привет, Леда! Очень рад познакомиться! Иро постоянно о тебе рассказывает.
– Мне радоваться или переживать?
В дверях показалась Виргиния.
– Глазам своим не верю! Собрание всей молодежи общины – и на моей кухне!
– Община – это деревня? – уточнила Иро. Такая уж она девочка: ни одна непонятка мимо нее не проскочит.
– Что-то вроде того, но чуть повыше по официальному статусу. Скажем, в деревне есть зеленщик, мясник, цирюльник, но нет супермаркета, – ответила Виргиния.
– Ага, но ведь у нас тоже нет супермаркета? – продолжила допытываться Иро.
– Верно, моя умничка, нет. Я хотела тебя подловить. Зато у нас есть органы управления общиной, а еще… книжный магазин.
– Книжный магазин? Здесь? Книжный? Я не знала! – с восторгом воскликнула Леда.
– Вот только это, конечно же, не совсем обычный книжный. Я бы даже сказал, исключительный, – объявил Томас.
– Это магазин одной полоумной, которая, по ее словам, хочет нести свет в местные массы. Когда-то в нашей деревне жили ее бабка с дедом. Так вот она пять лет назад сюда приехала, повыгоняла из дому всех духов и устроила там книжный.
– Так в деревне и духи есть, и книжный? – поразилась Иро.
– Иро, ты что, невнимательно слушаешь тетю Виргинию? Она же, как всегда, преувеличивает.
– Ничего я не преувеличиваю. Разве полоумная не посреди ночи в деревню заявилась? Эй, Томас, подтверди.
Никто не осмеливался перебивать Виргинию, когда она говорила. Та принялась рассказывать, как все было, с самого начала.
– В ту ночь, когда она появилась, на площади оставалась от силы пара человек. Михалис это отлично помнит: он убеждал Поливиоса пойти наконец домой, а тот требовал подать ему еще рюмашку. Тогда-то она и приехала – ну, Оливия – в небольшом закрытом фургончике, вымазанном, что твои цыплята.
– Это как? – удивилась Иро.
– Кругом желтый. Она припарковалась на площади и спросила Михалиса с Поливиосом, где тут особняк Лулидов8. Поливиос, как только услыхал эту фамилию, так сразу сорвался с места и ускакал за горизонт. Испугался, видите ли, как бы духи не пробудились. А Михалис и рад: выпроводил наконец последнего посетителя. Он, чем мог, постарался помочь приезжей. В итоге Оливия ночевала в кофейне, потому что дом ее стариков – ту самую усадьбу, про которую она спрашивала, – заполонили летучие мыши и пауки.
– И духи?
– Всем в деревне известно, что в доме Лулидов водятся призраки. С тех самых пор, как их всех убили немцы. Понимаете, Лулиды были коммунистами и прятали в подвале евреев.
– Коммунисты – это евреи?
– Боже, Иро! Прекрати эти свои шуточки.
– Но я правда не понимаю, что значит «коммунисты».
– Говорят, после гибели они вернулись в деревню призраками и вновь обосновались в своем старом доме. Некоторые клялись, что видели, как их младшенькая Агафи бегает и играет в том дворе. Но с тех пор много воды утекло.
– А раз их всех убили, как тогда появилась Оливия? Чей она ребенок? – спросила Леда, и Томас взглянул на нее с восхищением.
– Агафи, о которой я вам рассказала…
– Призрак? – перебила Иро.
– Хоть некоторые и говорят, будто она по сей день бегает по двору, в тот злополучный час Агафи играла со старшими в прятки, залезла в бочку и надвинула крышку. Когда поднялся шум, она спросила брата, который был поблизости: «Василис, мне выйти?» – но он строго-настрого велел ей не высовывать носа, что бы она ни услышала. Мол, так она точно победит в прятках.
– И что дальше? – хором спросили ребята.
– Она не вышла из укрытия и там заснула. Деревенские нашли ее, когда все уже случилось. Потом Агафи выросла, уехала из деревни и больше сюда не возвращалась. Ой и разное о ней болтали! Одни говорили, что она стала умницей-красавицей. Другие – что родила ляльку, а потом сошла с ума, и ее упекли в психушку. Во всяком случае, до приезда Оливии мы не знали наверняка, как сложилась судьба Агафи.