- Лгать, конечно, нехорошо. Но здесь я на стороне невестки.
- Но почему?
- Потому что, Джулия, я за правду! Ваша невестка работает. И сама зарабатывает на парикмахера. Если человек лжёт вам в мелочах, то это вы научили её этому. Она солгала ради мира. Чтобы вам же было спокойнее…. Вы настояли, чтобы молодая семья жила у вас. То есть теперь это новый дом вашей невестки. Но где там её территория?
- Да она разбрасывает одежду в своей комнате, о какой такой другой территории может ещё идти речь?!
- Она живет, как считает нужным. И это их с мужем право. И их внутренние дела. Но у любой хозяйки должны быть своя кухня, свой туалет и свои правила. У вашей невестки этого нет. Она хуже животного. Потому что даже в уборную она должна ходить по вашим правилам. Сыну хорошо, вам замечательно – вы оба живёте в комфорте. А она? Мне так и хочется взять вас на неделю к себе. Показывать всем своим видом, что я терплю вас. Каждый раз закатывать глаза, если вы вдруг не сложили полотенце, не убрали посуду или всего лишь чашку так, как это делаю я. Буду сжимать губы и цедить слова. А вы будете догадываться, что я думаю о вас бог весть что… Я буду весьма терпеливо и молча перекладывать за вами не там положенные тапки. И учить, как готовить еду моему мужу. Интересно, сколько бы выдержали вы?
- Не знаю. Гнетущая атмосфера.
- Так вот, представьте, как она должна любить вашего сына, если терпит это. И насчёт волос. Допустим, вы любите макароны. И едите их каждый день. Утром, днём и вечером. Макароны с сыром, макароны с мясом, макароны с маслом и просто макароны... Много лет. И вот я узнала, что вы отобедали в хорошем ресторане. И ели креветки. Возможно, они вам даже не понравились. Но вы заплатили за них дорого. Хотя и своими, кровно заработанными деньгами… И я устрою вам за это грандиозный скандал!
- Но это несправедливо!
- Вот и я о том же… Вам заняться нечем? Вы превратились в злую ведьму, которая поставила своей целью собрать на невестку досье. Вы её ревнуете. Только и всего. В этой ситуации, что бы она ни делала, всегда найдёте, в чём её обвинить. Так что ваша мечта вовсе не о том, как улучшить невестку. А совсем о другом.
- Как же так? О чём?
Тесс сделала паузу.
- Скажите честно, вы полюбили бы её, если она стала, то что вы называете «хорошей»? Вы бы успокоились?
- Конечно! – с вызовом бросила Джулия.
- Вы лжёте. И лжёте самой себе. Теперь представьте – сегодня ваша невестка а пьяная свалилась в лужу на площади. Что бы вы испытали? Вы бы первая торжествовали и тыкали в нее пальцем.
- Боже, но ведь это правда! – Джулия закрыла лицо руками.
- Да. Вы просто её ревнуете и хотите выставить в дурном свете перед сыном. Поэтому они должны жить отдельно. Как бы в итоге вы хотели бы жить?
- Чтобы у нас были мир и согласие. Чтобы невестка меня любила. И чтобы сыну было хорошо.
- Вы себя слышите? Я не прошу, чтобы вы слышали других. Себя послушайте. Вы хотите мира, а каждый день начинаете с войны. Каждый вечер пропитываете сплетнями и претензиями.
- Да, - закивала Джулия. - Я приняла решение. Я продам дом и дам им часть денег. Буду надеяться только на то, что они не захотят уехать далеко.
- Дом вы продадите быстро, - взглянув на карты, сказала Тесс, – а жить будете совсем рядом. Джулия, – Тесс сделала паузу, – не забывайте: жизнь - короткая штука. У вас не так много времени осталось. Напишите свой план ста дел до смерти. И приступайте к выполнению.
- Я скоро умру?
- Нет, ещё пройдут годы. Но ваша жизнь уже не исчисляется десятилетиями. Подумайте об этом. Успейте насладиться ею, а не провести остаток дней в дрязгах. В конце концов, ведь ваш сын выбрал эту женщину. И он проживёт с ней всю жизнь.
- Да, так. Я поняла, - Джулия встала. - Спасибо вам. Наломала я дров. Пойду исправлять.
За ней пришла скромная тихоня. Это была женщина лет тридцати. Звали ее Элизабет. Тесс не понравились её карты. Вернее, то, что Элизабет живёт, постоянно подстраиваясь под чужие жизни, чувствуя себя во всём виноватой. Её воспитывала родня, но не родители. Брак у неё выпал, но, скорее, как камень на шее.
- Где Ваши родители, Элизабет?
- Они погибли в автокатастрофе, когда мне было три года.
- А кто вас воспитывал?