- А дома нам можно рассказывать то, чему мы здесь учимся? – спросила Сара.
- Я не против. Конечно, это таинство. Но если ты хочешь поделиться – делись, – ответила ей Тесс. – А теперь у меня есть вам первое задание.
Ребята оживились и стали переглядываться. Что же будет? Тесс встала, походила, взглянула на дубовую ветку за окном и сказала:
- Чтобы понять человека, надо быть рядом с ним в самый тяжёлый момент его жизни, или в самый счастливый. Про грустное пока говорить не будем. Я хочу, чтобы каждый из вас рассказал о том моменте, когда он чувствовал себя абсолютно счастливым. Кто хочет начать?
Повисла пауза. Ученики погрузились в мысли. В это время ожили, заскрипев металлическими внутренностями, часы. Когда они закончили бить время, заговорил Дэн.
- Пожалуй, я могу сказать точно, когда я был абсолютно счастлив, – задумчиво сказал он. – Как вы могли заметить, я ношу очки. Зрение у меня, прямо скажем, никудышное. Резко падать оно стало в десять лет. Тогда я активно занимался музыкой и сильно страдал от того, что плохо вижу. Играл в основном по памяти, потому что не видел нот. А очки, дурак, носить стеснялся. Да и те, которые у меня были, уже не помогали. Как потом выяснилось, моё зрение упало до минус семи… Тот год я помню как очень нервный. Я боялся ослепнуть и почему-то скрывал ото всех, что вижу всё хуже и хуже. Мне казалось, что если кто-то узнает мою тайну, то я сразу же окончательно потеряю зрение. Порой я не спал ночью. Лежал в темноте и думал: каково это - жить слепым? Мне было страшно. Однажды моя измученная, вечно занятая мать принесла билеты на концерт. Кто-то ей подарил их на работе, по-видимому, не желая ехать так далеко. Концерт должен был проходить в органном зале. До города добираться три часа на автобусе, столько же - обратно. В нашем бедном районе мало бы нашлось людей на такой подвиг. У нас развлечением было посещение паба, а не органного зала. Для такого случая мать взяла отгул. Я волновался и мечтал услышать орган. Представлял, как всё это будет. Мать дремала всю дорогу, а я смотрел на размытый мир за окном автобуса и фантазировал. Но то, что я увидел, оказалось выше моих ожиданий…
Дэн сделал паузу. Он в волнении снял очки, протёр их, а после продолжил.
- Я помню, как мы подошли к старинной церкви из красного кирпича в готическом стиле. Внутри меня поразили высокие потолки и окна, массивные золотые люстры и, конечно, сам орган, состоявший из тысячи трубок разного диаметра. В сумерках зала он блестел каждой своей деталью подобно чуду…Мы сели на скамью и ждали начала. Конечно, всё вокруг для меня было как в тумане. Но поражало великолепием даже такого подслеповатого нескладного мальчика, каким я был тогда… Начался концерт. Вышел органист, все захлопали. Потом наступила абсолютная тишина… И вдруг нас накрыла музыка…Звучала знаменитая Токката и фуга ре минор Баха… Я был потрясён. Моё сердце остановилось. Я плакал и не стеснялся своих слёз. Закрыл глаза, и меня не стало. Я растворился. Каждая нота звучала в такт с душой… Отступили ночные страхи и кошмары, которые мучили меня целый год. Я больше ничего на свете не боялся. …Звуки рассыпались, словно жемчужины, и снова собирались в стройные ряды. В целом мире не было ничего прекрасней этой музыки. Я был абсолютно счастлив. Потому что понимал – даже слепым я буду владеть этим чудом. Музыкой.
Дэн сделал паузу.
– И с тех пор ничего более сильного я пока ещё не переживал… Когда после концерта мы возвращались домой, я спокойно сказал матери: «Мам, мне нужна твоя помощь: кажется, я слепну». Мать всплеснула руками: она и ругала меня за то, что я молчал всё это время; и расспрашивала, захлебываясь от слез; и прижимала к себе. А в душе моей звучал Бах...
- А почему ты не сделаешь операцию? – тихо спросила София.
- Её делают после 18-ти лет. Собираюсь сделать её весной.
- Чудесно. Твоя история очень трогательная, Дэн. А теперь, можно, расскажу я? – София взволнованно обвела всех взглядом.
- Конечно, София, - подбодрила её Тесс.
- Когда мне было пять, я заболела, - начала девушка свою историю. - У меня была осложнённая форма гриппа. Меня положили в больницу, кололи уколы. Я быстро шла на поправку, но случилась одна, казалось бы, мелочь. Из-за насморка у меня пропало обоняние, и я ничего не чувствовала. До этих событий я не понимала, какую важную роль в нашей жизни играют запахи. Меня выписали. Мама водила меня к врачу-отоларингологу, но тот, изучив нос, не нашёл ничего особенного, кроме небольшой припухлости слизистой. Сказал, что такое бывает из-за приёма сильных препаратов. И, скорее всего, обоняние вернется. Но когда именно, он не мог сказать… Постепенно я привыкла жить без запахов… Прошёл год, наступила весна. Однажды, проснувшись и ещё не открыв глаза, я почувствовала, что рядом лежит мама. Она заснула со мной в кровати, читая сказку. Я почувствовала запах её волос. И запах плюшевого мишки. И запах весны за окном. Мир накрыл меня, ошеломил букетом ароматов. Он снова стал цветным. И ярким. Наверное, именно тогда я была абсолютно счастлива, – София улыбнулась. – Я люблю запах дождя, когда он приходит с запада, то пахнет морем. Люблю запах травы и тумана на рассвете. Людей и события я запоминаю по запахам. Но счастье для меня до сих пор пахнет мамой.