- Сильно, – вздохнул Роберт.
- Ты не пробовала моего мангового мусса с листиком мяты, чуть присыпанного сахарной пудрой и лимонной цедрой! – с воодушевлением сказала Сара, привстав. – Какое же это наслаждение! А корочка свежеиспечённого хлеба только что из печи, с положенным на неё маленьким кусочком сливочного масла! Или чашка бодрящего кофе, со сливками, щепоткой соли и корицы. Терпкого и крепкого, как…как… поцелуй! – щёки Сары покраснели. - Вы не подумайте, я не обжора. Но счастлива я обычно бываю, когда что-нибудь готовлю, и у меня это получается, - она села, застеснявшись вырвавшихся чувств.
Ребята заулыбались. Никто не ожидал от скромной Сары такой страстной речи.
- А мне кажется, что я ещё не был счастлив в полной мере, – сказал Роберт. – Честно говоря, понимаю, почему меня всегда сторонились люди. Я сам всех избегаю. В школе меня считали высокомерным. А я просто жил параллельно со всеми. В своём собственном мире. Учёба мне давалась легко, почти без усилий. Я любил рисовать. Это всегда были выдуманные миры - яркие, красивые. Собирал комиксы. Хорошо писал сочинения, но меня не сильно тянуло к сочинительству. Меня редко что впечатляло до глубины души. Я как будто искал в этой жизни усилителя вкуса. Во всём, на что бы ни бросал свой взор, я видел скорее огрехи и несовершенства. Душа требовала гармонии. Её я находил только в природе. И мог ею наслаждаться бесконечно. Ещё я очень полюбил живопись. Причём разные её направления. Мне нравилось посещать галереи и рассматривать картины. На каждой была своя история. Я даже записался в класс живописи, но скоро бросил, так как не мог в полной мере выразить на бумаге то, что хотел. А если не делать чего-то на отлично, то не стоит делать вообще – так мне казалось… Подростком мне хотелось каких-то невероятных сильных страстей. Меня стало тянуть к противоположному полу. Я мечтал о женщинах. Но… даже странно это говорить… они тоже были выдуманными. В жизни я таких не находил. Однажды - кажется, мне было шестнадцать - я попал на выставку. И очень хорошо запомнил тот день. После выставки я ходил, как пьяный. Такое мощное впечатление на меня произвели картины. Это были картины британского художника Джека Веттриано. Вы видели их когда-нибудь? – блестя глазами, спросил Роберт окружающих.
Только Тесс качнула головой утвердительно.
– О! Его картины меня потрясли, - продолжил Роберт. - Каждая – маленький эпизод чужой жизни. Диалог. Действие. Когда хочется узнать: что же было до этого? Что будет дальше?! Все грани чувственности в небрежных мазках. В его картинах – жизнь: там шумит ветер, пахнет духами и сигаретным дымом, звучит музыка… Его женщины красивы. Они такие разные. Иногда целомудренные, иногда – порочные. Но каждая – со своей загадкой и историей. Мужчины… О-о-о! Это настоящие мужчины. Они самоуверенны, брутальны. Как мне тогда хотелось быть похожим на них! Помнится, я купил тогда первую шляпу. С узкими краями. И это мне казалось верхом шика. Я надвигал её на прищуренные глаза, вдевал в петлицу пиджака цветок и казался себе загадочным и неотразимым…
Роберт улыбнулся.
- А какие на его картинах поцелуи?! – добавил он. - Я переходил от полотна к полотну и понимал, что на каждой изображено одно – любовь. Вот такую любовь я хотел бы пережить. Наверное, тогда я был бы счастлив…
- Так удивительно слышать это от человека твоего возраста... Сколько тебе лет, Роберт? – спросила Тесс.
- Девятнадцать.
- Невероятно. Ты получишь такие страсти, раз их ищешь. Но любовь – это всегда оголённый нерв. Это жизнь без кожи. И это не всегда приятно. Хотя сейчас ты меня не поймёшь.
- А мне сразу захотелось посмотреть на эти картины, - сказала София.
- И мне, – подхватили другие.
- Начните с картин «Воспоминания о погибшем адмирале» и «Поющий дворецкий», – посоветовал Роберт.
- Вы поговорит об этом позже. Мы ещё не слушали Анну, – остановила их Тесс.
Все обернулись на Анну. Она сжалась.
- Вы все очень красиво говорили. Я так не умею, - потухла она. - У вас были захватывающие моменты… А мне… мне нечего вспомнить… Кроме криков родителей и тумаков отца. Я была рада, когда он напивался и засыпал, потому что тогда он меня не трогал. Но я не была тогда счастлива. Вы видите, что у меня необычная кожа. Это витилиго. Оно не заразное. Но в детстве дети меня дразнили, и я очень стеснялась.