- Анна, твоя кожа ничуть тебя не портит. Но неужели ты совсем не можешь вспомнить ничего счастливого? – спросила Тесс.
Анна задумалась.
- Наверное, это было, когда крёстная подарила мне на Рождество набор: розовую шапку с помпоном, шарфик и варежки. На пушистых варежках были вышиты серебряные снежинки. Порой дома накидывала на плечи шарф, как будто шаль, и чувствовала себя королевой. Потому что мне казалось, что такие красивые вещи носят исключительно королевы. Ложась спать, я клала этот набор под подушку… Но это какая-то глупая история. - Анна замолчала.
Но вдруг лицо её ожило.
- Пожалуй, я точно была счастлива, когда у меня появился Пушистик. Это случилось, когда мне было семь. Родители завели четырёх кроликов. И у одной крольчихи в марте родились двое малышей. Через две недели, когда я помогала отцу чистить клетки и наливать животным воду, он увидел, что один из крольчат хилый и вялый. Отец выкинул его из клетки со словами: «Ещё перезаразит других, и все подохнут. Надо его скормить собакам». Кролик упал в грязь. Я подняла его и попросила отца разрешить мне забрать малыша себе. Он рассердился, замахнулся, стал орать. Но мать выскочила из дома и стала меня защищать. Родители поругались, но кролика мне взять всё же разрешили. Я отмыла его в тазике, потом долго сушила ему шёрстку. Поила молоком. Положила спать в коробке, выстланной соломкой, рядом со своей кроватью. И всё время боялась за его здоровье. Часто просыпалась и смотрела, дышит ли он…
Анна нервничала. Она смотрела в пол, и её руки беспрестанно двигались.
- Мне удалось его выходить. Я назвала его Пушистиком. Он окреп, превратился в красивого белого кролика, который прыгал за мной везде. Когда я уходила, он ждал меня на крыльце… Я была очень счастлива тогда. Он был мне единственным другом. Теперь я уже и не помню жизни без Пушистика… Летом я ухожу с ним в поля, ложусь в траву и глажу его мягкую шёрстку. А зимой мы сидим с ним на чердаке, когда папа ругается с мамой. Я прижимаюсь к нему, и мне не страшно. Он такой умный! Почему-то считается, что кролики глупые. Но Пушистик особенный… А теперь он остался дома. Мать пообещала кормить его, – Анна замолчала. – А можно, я принесу его сюда? У меня есть клетка, он бы никому не мешал! Я очень скучаю по нему.
- Конечно, можно, – Тесс нежно погладила девушку и посмотрела на остальных. - Скажите, что вы думаете по поводу услышанных рассказов? Вы ничего не заметили?
- Ну, даже не знаю… Интересно, как по-разному бывают счастливы люди, – размышлял Дэн.
- Да. Но сейчас я не об этом, - качнула головой Тесс.
- Наши истории говорили о том, что мы разные? – спросила София.
- Как раз напротив. Они поведали вам, что вы – единое целое, - сказала Тесс.
Она подошла к окну, протянула руку, будто коснулась дубового листа. Потом обернулась, обвела присутствующих задумчивым взглядом и, наконец, заговорила.
- Разве вы не видите, как дополняете друг друга? Как многому можете научиться друг у друга? Вы – пять граней одного целого. Вы – особенные. Я собрала вас познать этот мир и его законы. Но чем люди познают Вселенную?
Тесс оглядела ребят и вытянула перед ними руку, загибая пальцы.
– Зрением – Роберт, осязанием – Анна, обонянием – София, вкусом – Сара и слухом – Дэн. Вы – одно целое. В каждом из вас его качество развито до предела. И каждый поделится этим с остальными... Вам только предстоит понять, что пахнут не только предметы. Пахнут чувства и цвета радуги. Что цвет бывает и у болезней или состояний человека. И что можно потрогать то, чего не видишь. И увидеть то, чего не разглядят другие…
Ребята, потрясённые, глядели друг на друга.
Глава Десятая.
Первое занятие закончилось. За эти несколько часов ребята очень сблизились. Словно были знакомы всю жизнь. Они отправились на кухню обедать, но решили перенести трапезу на улицу. Парни выносили стулья на площадку заднего двора, девчонки таскали туда посуду и еду. Последним водрузили на стол разрезанный арбуз.
Это был долгий душевный обед. Много смеялись, обсуждали услышанное, и каждый думал: «Как хорошо, что я сейчас здесь. Со мной происходит нечто прекрасное».
Даже Роберт был весел. Впервые в жизни он принимал участие в беседе по собственной воле. Обычно разговаривал он мало, а если отвечал, то очень кратко. Но не здесь и не сейчас.
Анна раскраснелась и источала любовь. Она, как маленький ребёнок, беззаветно полюбила всех за этим столом. Все мгновенно стали ей родными. Как братья и сёстры. Внутри у неё вспыхивали такие фейерверки счастья, что от них у девушки перехватывало дыхание.