Утром Мелани проснулась первой. Ступая так аккуратно, что не скрипнула ни одна половица старого дома, она обошла все комнаты и закоулки. Всё понюхала, всё изучила. Здесь мало что изменилось. Добавилось несколько новых картин, от которых пахло хозяйкой. В холле второго этажа отсчитывали время большие новые часы. Кое-где сменились гардины. Появилось больше цветов. Теперь они были всюду: живые - в вазах, стояли на всех столах и комодах; сухие, собранные в красивые венки, были развешаны по стенам. А ещё на тумбочке рядом с кроватью, где раньше стояла фотокарточка Тесс с мужем и маленькими детьми, теперь разместилось новое фото сероглазого красавца, который широко улыбался, обнимая хозяйку, одетую в красивое платье.
…Муж хозяйки погиб, когда детям едва исполнилось по тринадцать. Он был военным и выполнял свой долг. Тесс долго и безутешно его оплакивала. Тогда в доме воцарились тяжёлые времена. Мелани помнила, как часто Тесс рыдала наедине, закрывшись ото всех. Кошке тогда исполнился год, и она была молодой и игривой. Но даже она понимала, что сейчас не время для забав, и подолгу сидела у ног хозяйки или на подоконнике рядом, глядя на нижнюю дорогу.
Помнила Мелани и то, как Тесс отмечала первую годовщину смерти мужа. Она накрыла стол и пригласила самых близких людей. Пришла Надин, её давняя подруга. Кери – она тянулась к Тесс со школы и незаметно копировала её. Приехала Стефани – она считала дружбу с Тесс полезной, потому что своей фишкой Стефани выбрала быть не как все. Общение с Тесс злило мать Стефани, а её этот факт безумно радовал. А Корни пришла потому, что дружила с Кери. И ей было ужасно скучно идти на танцы одной.
Вообще, Корни терпеть не могла ходить и к Тесс. А что у неё делать? Никаких секретов не узнаешь – ходишь вокруг да около, выведываешь – зачем к ней приходила жена мэра? А Тесс делает непонимающий вид. Прикидывается дурой. А спросишь об этом в лоб – замолчит. Глазами захлопает и твердит: «Я о таком не говорю». Короче, посплетничать у Тесс не удаётся. У неё, видите ли, принципы. «Я не обсуждаю людей без них». А что тогда обсуждать, скажите, пожалуйста? Ну и бредятина. Но сейчас, вроде как годовщина смерти мужа Тесс. Поэтому пришли все. Одетые в тёмное. Чинно расселись за столом с подобающими ситуации постными выражениями на лицах.
Потом стали уныло охать, причитать и сочувствовать, рассуждая, как же тяжело будет Тесс одной растить детей. Конечно, по-большому счёту, лично Корни было начхать. Но так же принято – утешать вдов на поминках и годовщинах. В этом и есть человечность. Разве нет? Но и тут Тесс выпендрилась.
Она слушала их разговоры, потом медленно подняла глаза, оглядела всех. И вдруг неожиданно спокойно сказала:
- Не надо больше говорить о его смерти.
Все замерли на скорбном полуслове. А Тесс продолжила:
- Да, это горе. Это большое горе. Но я не буду больше страдать. Ведь моя жизнь закончится только с моей смертью. Да, это было очень больно. Но знаете, что я думаю? Я принимаю у себя людей с их горестями и печалями. Я каждый день раскладываю карты. И ещё никогда не видела жизни, в которой всё было бы гладко. Кто бы передо мной ни сидел. У каждого на пути будут неудачи. Порушенные планы и несбывшиеся надежды. Неудобные люди, разочарования. И, возможно, даже такое горе, как у меня сейчас… У кого из вас не было хоть части того, о чём я говорила? Это будет и у меня, и у моих детей. И только я на своём примере могу научить их, как преодолевать все эти невзгоды. Как действовать каждый раз, когда в их жизнь будут вторгаться непредвиденные обстоятельства. Только нам решать, как при этом жить. Можно впасть в бесконечное уныние, жаловаться и стонать. Можно разукрасить всё серой краской, ходить с печальным лицом – ведь для вечной скорби нашёлся очень удобный предлог. А уж какая уважительная для этого причина у меня - до конца дней. Но ведь можно со всем этим бороться. И всё поменять. А, может, вообще всё начать заново. Только нам решать. Каждый раз только нам…
Женщины тогда ушли в задумчивости. У них были свои мысли по этому поводу. Они спускались в долину, к семьям, обсуждая Тесс. Молчала лишь Надин.
- Возможно, Тесс несла такое, потому что не любила своего мужа? – высказалась Стефани.
- Или завела себе любовника, - предположила Корни и её глаза заблестели.
- Или она просто эгоистка, - кивнула Кери, - уж не поплакать, не потерпеть застолье и не почтить память мужа?! Нет, - передёрнула она плечами, - говорите что хотите, но это выше моего понимания.
Кери помолчала и добавила:
- А вы видели, что она пользуется на кухне не льняными, а махровыми полотенцами? Это ж неудобно! Вот уж странность.