- Джек, выпей виски, тебе сейчас это нужно сделать, чтобы стало легче. И ложись спать. В тяжёлую бессонную голову всегда приходят самые дурные мысли, – сказала ему Тесс, попрощалась и положила трубку.
А Джек взял бутылку, стоявшую рядом, открыл и, чтобы не спускаться вниз за стаканом, отпил прямо из горлышка. Жидкость обожгла горло и заставила вздохнуть полной грудью. Ему показалось, что он набрал воздух в лёгкие только сейчас, а до этого словно и не дышал.
Джек откинулся на подушки и, иногда прикладываясь к бутылке, тупо уставился на комод перед собой, рассматривая все щербинки на его панелях и завитки на резных ручках. Как заснул, он не помнил.
…Через три дня были похороны.
С самого утра Джек поехал в церковь, где было назначено отпевание. Грейс лежала в изящном гробу. По его краю шёл белый кант и отчего-то сильно переливался в лучах солнца, пробивавшегося сквозь узкие окна церкви. Джек подошёл ближе и не поверил глазам – кант был выложен из тысяч мелких стразов. Гроб тоже выбирала Грейс.
Она лежала, словно спала. Лёгкий розовый румянец и нежное платье оттеняли белизну лица. Морщинки словно разгладились, и издали она выглядела молодой. В ушах блестели массивные серьги. Искусственные локоны невероятной красоты обрамляли лицо, словно резная рама картину. И везде были охапки красных роз. Да, Грейс решила уйти с помпой - собственно, как и жила.
К одиннадцати публика стала собираться. Все подходили к Джеку и выражали соболезнования. Пришёл юрист Грейс. Работницы, которые ухаживали за ней последние недели. Люди из её конторы. Но было и много незнакомцев. Особенно мужчин. Пожилые, непохожие друг на друга; многим явно за шестьдесят. Но все, как на подбор, статные и бравые. С большой грустью и нежностью они смотрели на Грейс, держа в руках цветы.
Были и женщины. Джек сразу узнал двух из рассказов Грейс – Люсию и Жади. Они держались вместе, рыдали громче всех, и, казалось, огромная часть их жизни уходит вместе с усопшей. Но Грейс позаботилась и о них. Она продумала свои похороны так, чтобы разговоров у Люсии и Жади после прощания с ней осталось на годы вперёд.
Людей пришло так много, что не всем хватило места на церковных скамьях, и некоторым пришлось стоять всю службу. Но она недолгой и красивой. Уже в самом конце службы священник сказал:
- Сегодня за стенами церкви будет звучать необычная музыка. Но и сама Грейс была неординарным человеком. От неё нашему приходу поступали большие пожертвования. Она сделала много добра людям - но анонимно. И мы не могли отказать ей в такой мелочи, её последней просьбе - чтобы при захоронении звучали её любимые мелодии. Прошу всех с уважением отнестись к воле покойной.
После этого открыли главные ворота церкви. Когда переливающийся гроб вынесли на улицу, все услышали песню Элвиса Пресли «Heartbreak Hotel». Она хлынула весёлым потоком на траурную толпу откуда-то сверху. Громко всхлипнула Люсия, Жади подхватила её под локоть. Лица подруг пошли пятнами. Они переглядывались – что за фарс?! Эта песня – не та, которую ждёшь на похоронах. Казалось нелепым, несуразным, что гроб выносят под неё.
Пресли был любимым исполнителем Грейс, и она составила список тех его песен, которые должны были звучать на её похоронах, заранее вручив его священнику. Когда вошли в ворота кладбища, полилась знаменитая «Can't Help Falling in Love». Все шли медленно, вслушиваясь в слова.
Каждый вспоминал свою Грейс, свои истории и секреты, связанные с этой женщиной. А уж секретов этих она унесла с собой несметное число. И всю большую толпу людей в чёрном объединяла одна общая мысль: какая она была ненормальная, странная, но неповторимая - эта самая Грейс!
Из-за яркого сильного солнечного света Джеку показалось, что все кресты и могилы были белыми. Поэтому кладбище выглядело нарядным, светлым и торжественным. Песня Пресли лилась над старыми могилами, словно неожиданный всплеск жизни в этом месте скорби.
Грейс должны были захоронить рядом с её мужем. У подготовленной могилы священник опять что-то говорил в полной тишине. А потом гроб стали медленно опускать в яму. Раздался звон колокола, и с могил в небо взметнулась огромная стая голубей. Она кружилась над толпой и постепенно редела. Снова раздался бархатный голос Пресли. Это была песня «My Way». Плакали почти все, лишь немногие мужчины в толпе смогли сдержать рыдания.
Яму начали забрасывать землёй. А песня всё звучала и звучала, словно проникала в каждое сердце. Будто сама Грейс сейчас подводила итоги. И ни одна песня мира не подходила лучше для того, чтобы быть последней в её жизни…